Глава 1
Врать в лоб не имело смысла.
— Я искал то, о чём написал твой брат, — сказал я.
Брови Лилианы поползли вверх, и она молчаливо ждала объяснения.
— В записке Кейрана было две части. Верхнюю ты прочла в первый же день. Нижние две строки были зашифрованы, и мой человек их разобрал.
— Ты знал о зашифрованной части все это время, — голос у неё вмиг похолодел. — Я составила для тебя договор, поставила на кон землю, своё имя и предоставила место в свите, а ты держал при себе половину послания моего брата.
— Всё так, — не стал отпираться я.
— Почему?
— Потому что в первый день я знал о тебе ровно столько, сколько знает наёмник о заказчике, — я решил не смягчать этот момент. — Ты бы на моём месте сделала так же, и мы оба это понимаем.
Карету тряхнуло. Лилиана появилась в проёме окна, и лицо у неё было каменное.
— Что там было написано?
— Три слова, которые удалось разобрать. Тайник. Подвал. Косинец.
— И ты полез искать тайник в подвале моего дома.
— Полез, — пожал плечами я. — И нашёл нишу в дальней стене, заложенную свежей кладкой. Только когда я ее разобрал, внутри уже было пусто. Что бы там ни хранилось, кто-то до меня уже вынул все содержимое.
Это была правда ровно наполовину, и я решил, что вторую половину она получит в Талвеге, когда я пойму, что с ней делать.
— И в этот раз ты ничего не скрываешь, — протянула Лилиана.
— Там осталась одна пыль.
Она смотрела на меня очень долго, пока карета покачивалась на ухабах.
— Мы вернёмся к этому разговору, — сказала она и скрылась внутри, захлопнув окошко.
Первый день прошёл в молчании.
Дорога от Косинца шла на юг вдоль края леса, потом сворачивала на юго-запад, к трактовой развилке, и до самой развилки нам не встретилось ни одной живой души, кроме пастуха с десятком коз.
Хальд держал своих людей растянутой цепочкой: один впереди, двое по бокам от кареты, один замыкающий. Больной солдат ехал в сотне шагов перед головным дозором, сгорбившись в седле, и раз в четверть часа кто-нибудь из товарищей окликал его, проверяя, не свалился ли.
Шу выдержала в карете полдня.
К полудню она открыла окно, высунулась наружу до пояса и попросила меня, чтобы я позволил ей ехать на козлах, потому что в карете ей слишком скучно.
— Служанки на козлах не ездят, — заметил я, поравнявшись с ней.
— Меня укачивает внутри, и вот это меня сейчас беспокоит куда сильнее.
Нам пришлось остановиться на короткое время, чтобы дать возможность Шу передохнуть. Вот только, к моему удивлению, выглядела она вполне бодро. А вот Лилиана, хотя все еще и не разговаривала со мной, вышла ненадолго подышать воздухом и выглядела достаточно бледно.