Следующий день прошёл в работе.
Я обошёл стены с Вальтером и Бенджи, и мы битый час проговорили о том, где расставить часовых правильнее, где самые сильные места кладки, а где полагаться нужно на дозорных, а не на укрепления. Вальтер, хотя официально и капитан, не лез в мои указания открыто, но забрасывал меня дополнительными вопросами из раза в раз.
Из-за стены снова шел дым. Ульрих жёг остаток кустарника, последний на этом участке. Теперь перед стеной была абсолютно голая земля, пробраться по которой незаметно ни у кого не выйдет. В это же время Берт взялся за четверых солдат, вернувшихся из Гримстоуна, и к полудню гонял их отдельно от прочих.
Лилиана проводила переговоры с Хагеном половину дня, так что когда я освободился, она еще была в торговом разъезде. К вечеру похолодало так, что вода в бочке у крыльца покрылась коркой. Бенджи как раз набрал студеной воды после того, как закончилась вечерняя тренировка солдат. И тут со стены раздался крик.
Кричал один из стариков-ополченцев, но тревогу он не бил. Отсюда я слышал только вопросительные интонации. Я мигом преодолел пространство и взлетел по лестнице.
По южной дороге, от поворота у леса, кто-то ехал. Один всадник. Конь шёл тяжело, спотыкаясь, с опущенной головой, и на последней сотне шагов перешёл с рыси на шаг и едва переставлял ноги.
Человек в седле держал поводья обеими руками. Он был в доспехе, тёмном от грязи и бурых пятен. Голова опущена. Он не смотрел на ворота и, кажется, вообще не обращал внимания на дорогу.
— Отворять ему ворота́, капитан? — спросил старик.
Я прищурился. На левом наплечнике, под слоем засохшей грязи, проступал знак ордена Вереи.
Глава 23
— Пока не отворять, — сказал я.
Старик кивнул и остался на месте. Я смотрел, как всадник подъезжает. Сто шагов, восемьдесят, пятьдесят. Конь шёл из последних сил и дважды споткнулся на ровном месте. За спиной застучали сапоги по лестнице. Вальтер поднялся на стену и встал рядом, прищурился.
— Орден Вереи, — произнёс он.
— Он самый.
— Едет по дороге из Компании или из Талвега, еще и в таком виде, — Вальтер поскрёб щёку.
Всадник остановил коня на небольшом отдалении от ворот. Поднял голову. Лицо у него было уставшее, с заметными синяками под глазами, и правая щека разбита. Он посмотрел на стену, нашёл меня взглядом и несколько мгновений пялился на меня.
— Алард! — позвал меня всадник.
Голос был сорван.
— Ты добрался до наших краев в недобром виде, Истафан, — ответил я.
Вальтер поглядел на нас, всем видом выражая вопрос: «а вы знакомы?», но в разговор не лез.
— Я прошу… — Истафан качнулся в седле и покрепче упер ноги в стремена. — Я прошу убежища у дома Блэквудов. На правах паладина ордена Вереи и страждущего.