Голос у него был совершенно спокойный. Эмери открыл рот, чтобы что-то ответить, и обнаружил, что не знает, что говорят в таких случаях. Он посмотрел на труп, у которого не было половины тела. Потом на человека, изуродовавшего кого-то до такого состояния.
Утром он поглядывал на Аларда и удивлялся, зачем к дворянину из угасшего дома выстраивается вереница людей из Шторрена и Торговой Компании. Ему ведь даже не было что предъявить, кроме приличных манер и проигранной прадедом мельницы. Да и вчера Эмери дал ясный намек Аларду, когда танцевал с его дамой и объяснял ей, что северным землям нужна крепкая рука.
В голове Эмери Кастерли, ясно и не вовремя, прозвучал голос старшего брата. Того примерного сына и воина, которым брата считал отец. Брат бросил одну фразу два года назад, когда Эмери в третий раз проиграл ему в тренировочном бою и начал спорить о правилах. Хотя правил его брат не нарушил.
«Никогда не недооценивай тех, кому нечего терять. У них нет ничего, что можно отнять. А значит, и останавливаться им незачем.»
— Взрослых позови, дундук, — повторил Алард.
Эмери не знал, что такое дундук. Наверное, какой-то зверь с востока Айронмарша. Но Эмери даже не нашел в себе сил, чтобы обидеться на слова Аларда. Он попятился назад к колючим кустам и громко закричал.
Глава 15
Колючий лесок затрещал сразу в трёх местах, и на поляну полезли люди. У меня оставалось несколько моментов на то, чтобы решить, что я им скажу.
Правду говорить было нельзя. Я не мог объяснить ни цепь в своей руке, ни то, что осталось от человека на земле, ни почему я вообще ушёл с линии движения охоты и оказался здесь. Любое правдивое слово тянуло за собой следующее, а за третьим начинались вещи, за которые в Пределе могли сжечь на костре.
Значит, нужна была версия. Скучная, проверяемая и такая, чтобы её не хотелось разматывать. Кастерли вывалился из леса первым, весь в хвое, с копьём наперевес. Увидел кровь. Увидел лежавшее посреди поляны тело. Отвернулся и согнулся пополам.
И если с ним вопросов не возникло, то следом на полянку полезли остальные. Егеря, двое загонщиков, пара знакомых лиц с приема, чьих семейных имен я не знал. Терренс, красный и мокрый. Последней на поляну вышла Ингрид Айронмарш.
Кто-то из загонщиков помянул Верею и попятился.
— Господин Алард, — главный егерь остановился шагах в четырёх и дальше не пошёл. — Вы живы?
— Жив.
— Слава Верее, — он снял шапку и тут же надел обратно, не зная, куда девать руки. — Мы вас с полчаса ищем, ваша милость.
Я оперся на Жнеца и заговорил сам, пока меня не начали спрашивать.