Голоса моей тройки доносились все дальше и дальше слева, и в особенности выделялся уверенный голос Кастерли. Я присел за стволом и подождал, пока они отойдут еще дальше.
А затем поднялся на ноги и пошел вперед по следу. Кольцо на моей руке продолжало разогреваться.
Глава 13
Следы уводили меня дальше в сторону от основной точки охоты, при этом абсолютно не прерываясь. Я двигался по ним, стараясь не шуметь и держа руку на рукояти «Жнеца». Кольцо на пальце разогревалось с каждой дюжиной шагов, и к концу этого отрезка металл стал теплым настолько, что, казалось, мог греть не только мою ладонь, но и воздух.
Лес слегка поредел, и я вышел к небольшой поляне, по краям которой валялись поваленные сухие деревья. В середине поляны, спиной ко мне, стояла человеческая фигура и смотрела куда-то в сторону рощи, откуда доносились далёкие крики загонщиков.
Первое, что я заметил, это что фигура тряслась. Человек мелко дергался, и дрожь передавалась по всему телу от пальцев правой руки до плеча и шеи. «Звериное чутье» было на самом исходе и донесло до ушей хруст костей его шеи, когда тик доходил и до нее. Тело перебирало тики одно за другим и не могло остановиться ни на мгновение.
С каждым движением позвякивала и цепь, свёрнутая в несколько витков в руке человека, и свисающая до земли на длину полутора локтей. В нос ударил запах металла как от самой серой цепи, так и от ладони фигуры, с которой на землю мерно капала кровь. Его ладонь была изрезана заточенными по краям звеньями цепи.
— Пришёл, — протянул человек.
Голос у него был высокий и гнусавый.
— Пришёл. Да. Я знал, что ты придёшь, я… я сидел тут и ждал, и знал.
Он повернулся, и «Звериное чутье» перед самым угасанием подсказало: передо мной не человек. Лицо у него было худое до костей. Кожа серая, натянутая на лицевую структуру так туго, что под ней читался каждый выступ черепа. Он не был похож на скарна в клетке Талвега, но явно был выходцем из Спорных земель.
Красные глаза с вертикальным зрачком бегали по краю поляны, выискивая меня в кустах. Плащ на нём был разодранным и грязным, и сам он был мокрый до пояса. Похоже, безумец шёл по лесу давно и не разбирал дороги.
— Я т-т-т-т-ебя учуял, — сказал он, слегка заикаясь от дрожи. — Ещё в городе. В городе пусто, все пустые. Там ни у кого, ни у кого ничего нет.
Он сделал шаг вбок, потом другой.
— Пустые, пустые, пустые, — повторил он и вдруг оскалился, остановив глаза ровно на мне. — А ты нет.
Прятаться больше смысла не было.
— Кто ты? — обратился к нему я.
Я поднялся из кустов и достал из ножен свои клинки.