Часть меня действительно хотела с ним поговорить. А часть хотела его немного понервировать в счет Иеремии. Вернер стоял у дальней стены, у стола с вином, один, и разглядывал зал без всякой улыбки на лице.
Я подошёл и остановился рядом.
— Господин Алард, — произнёс он, не поворачиваясь. — Госпожа Блэквуд.
— Лорд Вернер.
Мы постояли молча. Он отпил из своего кубка, я из своего.
— Красивый зал, — сказал я.
— Он слишком длинный, — Вернер наконец повернул голову. — Его строили сто двадцать зим назад, когда считалось, что чем длиннее зал, тем внушительнее хозяин. В результате гости с дальнего конца не слышат, что говорят на помосте, и приходится расставлять слуг, чтобы передавать слова по цепочке.
— Практичное решение, — пожал плечами я.
— Практично было бы построить зал вдвое короче, — не согласился Вернер. — Но кто ж нас спрашивал сто двадцать зим назад.
Он снова отпил. Я ждал, что он скажет что-нибудь ещё. Что-нибудь про Шторрен, про шахту, про стол переговоров, за которым мы сидели друг напротив друга больше луны назад.
Вернер поставил кубок на стол.
— Вам стоит попробовать вино, что подают слуги в правой части зала, — сказал он Лилиане. — Оно с юга и неприлично хорошее.
Вернер вежливо поклонился мне, затем Лилиане, и отошёл к другой группе.
Я стоял и смотрел ему в спину. Он либо не узнал меня вовсе, либо узнал и решил не обсуждать со мной ничего серьезного. А может, не захотел этого делать при Лилиане.
— Вы с ним старые друзья? — чуть иронично протянула Лилиана.
— Конечно, — уверенно согласился я и повел ее обратно в левую часть зала, не обращая никакого внимания на косые взгляды. — Знакомы все сто двадцать лет.
— Думаешь, он настолько старый? — прошептала Лилиана.
Мне оставалось лишь выдохнуть. Но если Лилиана находила в себе силы шутить, значит, она вполне справлялась с давлением. Пока мы шли, я заодно проверил периметр.
Использован навык: Звериное чутьё.
Цель поиска была простая: я искал людей, выбивающихся из мероприятия, как раньше на площади. Не нашёл ни одного. Впрочем, здесь, где полторы сотни человек вежливо беседуют у столов, неподвижность перестала быть особой приметой. Утешения в этом не было никакого.
Мы не успели вернуться на место, как музыка стихла. Закончилась ровно, на последнем такте, и по залу прошло движение: люди поворачивались к помосту.
Иеремия поднялась из-за стола. Она вышла из-за него и встала у края помоста, откуда её было видно всему залу, и подождала, пока стихнут последние беседы.
— Я не стану говорить долго, — начала она. — Сегодня уже было сказано достаточно.