— Никогда не бросай кучей! — пояснил батя: — Кинешь много — температура масла упадёт и всё. Они впитают жир, станут слишком влажными и вялыми. Поэтому закидываем малыми партиями. Масло любит простор.

Кольца зашипели, всплыли и окутались золотистой пеной пузырьков.

— Тридцать секунд. Максимум — сорок. — я вынул их шумовкой ровно в тот момент, когда кляр стал светло-золотым, и выложил на бумагу, чтобы стёк лишний жир.

— Какая красота! — восхитился Слава.

— Соль добавляй сразу, пока горячие. — добавил я: — На горячем она прилипает. На холодном скатывается. И дольку лимона рядом.

Слава взял кольцо. Оно хрустнуло тонким, чисто-стеклянным звуком, что мигом пробуждает аппетит. Внутри кальмар был нежным и самое главное — не резиновым. Слава жевал и смотрел на меня почти с болью в глазах.

— Тридцать секунд… — прошептал он: — Всего тридцать секунд. А я жарил пять минут!

— Иногда… — батя положил ему руку на плечо: — Вся разница между позором и мастерством — в этих проклятых тридцати секундах. Благодари судьбу за то, что мой любимый паб сегодня закрылся из-за войны местных корчмарей.

— Спасибо! Я запомню.

В итоге, мы провозились на этой кухне ещё два часа. Отмыли фритюр, разложили ножи по-человечески, разделили доски — красную под рыбу, зелёную под овощи. Батя нарисовал прямо на упаковочной бумаге маркером таблицу времени и температур, после чего приклеил над плитой.

— Это твоя шпаргалка. — произнёс он: — Пока в руках не появится память, пусть висит.

Слава едва ли не со слезами на глазах провожал нас до двери. Однако парнишка претерпел серьёзные изменения. Можно сказать, из гусеницы, что в начале бормотала: «вам сюда нельзя», он превратился в… чуть более уверенную гусеницу.

— Почему вы это сделали? — спросил Слава, прежде чем мы открыли дверь: — Могли же просто уйти. Пожаловаться… Или написать плохой отзыв.

Батя пожал плечами, натягивая куртку.

— Плохой отзыв убивает. А урок — воскрешает. Ты не плохой повар, Слава. Ты просто необученный. Это разные вещи. Плохому уже не помочь. А вот необученного можно поставить на ноги. — он хитро подмигнул: — И потом, паб у вас хоть и дешёвый… Но с более-менее приличным пивом. Жалко было бы потерять доступное место, где можно выпить, только из-за того, что тут не умеют жарить рыбу. Но я дам тебе ещё один совет. Учись! И я сейчас не про твоё училище.

— Я вас понял! Спасибо! — Слава едва не поклонился в японском стиле.

— Ну, что? — в зале нас встретил взволнованный Аслан: — Вы не сильно по нему проехались?

— Ни в коем случае. — усмехнулся батя: — Дали пару частных уроков, чтобы вдохнуть в твою кухню жизнь. Теперь еда станет вкуснее. И да… На будущее — найми ему помощника. Скоро от местной кухни отбоя не будет.