— С одной стороны — свинина с шалфеем и печёным яблоком. — чуть более уверенно произнесла Мила: — С другой — груша, томлённая в перечном сиропе с грецким орехом. А фишка… — она сделала паузу: — Фишка в середине. Там, где мясо встречается со сладким, я проложила тонкую перегородку из теста с чёрным перцем и капелькой тёмного эля. Чтобы они не смешались. Чтобы между обедом и десертом был… порог.

— Порог… — я услышал, как Аля тихо повторила это слово: — Клэнгер варят на пару, завернув в ткань. От этого тесто получается влажным, плотным, как пудинг. Но у тебя же сама корочка пирога выглядит иначе. Намного… ярче и аппетитнее. Как ты этого добилась?

— О, я сначала пропарила его. А потом на десять минут сунула в раскалённую печь, чтобы верх схватился золотой корочкой, а низ остался нежным и паровым. Двойная техника. Риск на грани провала.

— Хм-м… — Аля разрезала клэнгер поперёк. И на срезе стало видно всё: тёмное, сочное мясо с вкраплениями шалфея, светлая ароматная груша, а между ними — тонкая, в два миллиметра, перечная перегородка. Тёмная линия, разделяющая два мира подобно экватору.

Она ела молча и очень долго. Весь зал застыл в ожидании.

— Я посетила огромное количество самых разных ресторанов. В том числе и с английской кухней… — тихо произнесла Аля: — Клэнгер приносили десятки раз. Всегда одно и то же… С одной стороны вкусно. С другой тоже вкусно. А посередине — каша, где мясной сок пропитал сладкое… И получалась ерунда. Все спотыкались об эту середину. Все! — она подняла глаза на Милу: — А ты не стала бороться с проблемой. Ты построила стену. И сделала эту стену… вкусной. Перец и эль в перегородке связывают оба конца, как переводчик между двумя языками.

— Спасибо. — с едва заметным облегчением улыбнулась секретарочка.

Мишель отложила вилку и медленно поднялась.

— Я хочу, чтобы студенты запомнили… — строго произнесла она, оглядывая зал: — Вот это и есть кулинария! Не украшательство. Не молекулярная пена и не пинцет из понторезного ресторана. А решение задачи, которую до тебя не смог решить никто. — миниатюрная экстра посмотрела на Милу с нескрываемым уважением: — Браво.

Майлз просто молчал, дожёвывая свою порцию. И на его бледном безэмоциональном лице было, что-то вроде благоговения.

— Волшебно. — внезапно выдал он: — Я… впечатлён.

— Согласна. Милочка… Ты, как будто заново открыла для всех нас это блюдо. — радостно произнесла Марика, сделав в блокноте пару пометок.

— Есть такое модный музыкальный термин — «кавер». — Галя явно начала издалека: — Это, когда уже известный хит исполняется другой группой. Как правило, там новая аранжировка и свежий взгляд, но… Как бы музыканты не бились, а оригинал в большинстве своём — намного лучше. И лишь те немногие, кто действительно поняли суть песни — смогут внести в неё нечто совершенно новое и одновременно прекрасное. Милочка, дорогая! У вас это получилось. От меня вы заслужили высший балл.