Оставалось лишь собрать блюдо.

Мирослава взяла белоснежную тарелку — идеальный чистый круг. Сняла с медальонов нить. И в центр тарелки, чуть сместив от геометрического центра, следуя правилам композиции, положила восхитительную шайбу филе миньона. Ложкой соуса она провела по тарелке одну-единственную линию — уверенный, широкий мазок бархатного крема, в котором тёмными искрами блестели осколки перца. Затем Славик сложила батат аккуратной поленницей рядом, будто крошечный костёр. И, наконец, увенчала всё несколькими миниатюрными листочками и одним-единственным поворотом мельницы. Сразу видно — свежий перец сверху, финальный аккорд.

Теньшина отступила от станции на шаг, сложила руки за спиной и внимательно посмотрела на своё блюдо. Мне даже отсюда видно, что получилось безупречно.

— Первой своё блюдо презентует Мирослава Теньшина! Прошу. — торжественно объявил Энтони.

Славик быстро собрала ещё четыре порции, переставила их на тележку и подкатила к арбитрам. Летающие камеры роем поплыли за ней.

Первой взялась за приборы Галина. Она отрезала кусочек медальона, и я увидел, как из-под ножа выступил идеально розовый сок. Мясо было приготовлено точно до нужной степени «medium rare». Тёплое, но не сырое.

Галя отправила кусочек в рот, и её лицо, до того просто доброе, вдруг сделалось совсем детским.

— Ох! — выдохнула она, прижав ладошку к щеке: — Ох, деточка… Я ждала, что сейчас будет упругий кусок постного мяса. А оно же тает! Тает во рту, как масло на печи. И этот соус… — Галя зачерпнула, чтобы попробовать отдельно: — Он бархатный! И обволакивает, а потом — раз! И перчинка. Прямо на язык. Будто искорка от костра. Мягко, мягко… А потом греет. Я как будто снова в деревне у бабки, у плиты, и щёки горят от жара. Это, милая моя, очень тепло сделано!

Вот это был серьёзный удар. Одна из спецификаций Коляна — душевная еда. Та, которая возвращает в прошлое и заставляет почувствовать уют беззаботных времён. В этот момент Славик самодовольно зыркнула на меня. В её взгляде читалось: «Ты думаешь, что я не изучила Коляна? Как бы не так!»

Пу-пу-пу… Я почувствовал, как у меня похолодело внутри.

Затем подошла очередь Али. Она ела иначе. Совсем не спешила.

Девушка-сова сперва внимательно осмотрела тарелку со всех сторон, чуть наклонив голову. Отрезала кусочек мяса без соуса и попробовала отдельно. Потом пошёл фри. И затем соус на кончике ложки.

Только после этого она соединила всё вместе. Лицо Али оставалось строгим, но я заметил, как дрогнула её бровь.

— Технически — почти безупречно. — спокойно произнесла она: — Корочка на мясе плотная, равномерная, без единого недожаренного участка. Реакция Майяра проведена идеально. Мясо отдохнуло. Сок в волокнах, а не вытек сразу после жарки. Соус эмульгирован правильно. Не расслоился. Консистенция — как у хорошего шёлка. — она сделала паузу и снова тронула перчинку языком: — А главное — перец. Решение оставить его крупным помолом в соусе — смелое и точное. Он даёт текстуру и точечную остроту. Батат — двойная обжарка выполнена так, как её описывают в учебниках, но редко видят вживую: стекло снаружи, крем внутри. Я придираюсь к деталям профессионально. И здесь мне почти не к чему придраться.