— Саш… — начал он, и его голос звучал странно, почти хрипло. — Это… это убийство. На моей территории!

Я посмотрел на него, затем на Катю — и позволил лёгкой улыбке тронуть губы. Не той, что была перед ударом, а другой, почти добродушной.

— Да, — согласился я спокойно. — Убийство. Чёткое, техничное, без лишнего шума. Минус один охотник из моего личного списка.

— Саша, это подсудное дело! — выпалил Крог, его руки слегка дрожали. Он явно пытался собрать в голове все нормы, все кодексы, всё, что должно было сейчас происходить. — Это не просто нарушение правил, это — уголовно наказуемое деяние на территории частного владения! Тебя могут…

— Кого могут? — перебил я мягко. — Тело есть? Нет. Его зубы, кости, пуговицы от пальто и даже молекулы дорогого одеколона — всё отсутствует. Чогот — специалист по утилизации. Высокого класса.

Катя молчала, её пальцы сжали планшет так, что экран чуть скривился.

— Нет тела — нет дела, — произнес я снова, как объясняя ребенку простой физический закон. — Это не философская концепция, Дим. Это практическое руководство к действию. Если нет материального доказательства, то нет и предмета для разговора.

Крог открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Он выглядел как человек, который пытается запустить сложный софт на древнем простом компьютере. Его мозг, отточенный для схем и многоходовок, не справлялся с этой прямой одномерной логикой.

— Но… но моральный аспект… репутация… другие охотники… — он выдавал слова, как обрывки программного кода, не складывающиеся в выполняемую команду.

— Моральный аспект, — повторил я, уже поворачиваясь к особняку, — заключается в том, что один из тех, кто должен быть уничтожен, пришёл на поклон к тому, кого пытался убить. Это было либо глупостью, либо наглостью.

Катя вдруг заговорила, её голос был низким, но твёрдым:

— Господин… а что, если ваше существо… не до конца утилизировало? Микрочастицы, биологические следы…

Я взглянул на след на газоне, который уже начинал сливаться с общей влажной землей.

— Шарик — не животное, Катя. Он — инструмент с определённой функцией. Его функция — полная абсорбция. Если бы он был склонен к небрежности, я бы его не использовал. Он съел даже металл от часов и пряжку от ремня. Ветер сейчас рассеивает последние запахи.

Крог, кажется, начал приходить в себя: не к согласию, но к признанию факта. Его профессиональный ум переключился на оценку ситуации.

— Но, чёрт возьми, это же покойный глава рода!

— Остатки его семьи теперь будут заняты другим, — сказал я, уже направляясь к особняку. — Поисками тела, наследством и паникой. А не мной. И это прекрасно.