И, конечно, Дима Крог. Мой «союзник», владелец угольных шахт и лучший друг всех колумбийских наёмников в радиусе тысячи километров. Он сидел с краю, в нелепом золотом пиджаке, и лузгал семечки, скорлупой метая прямо на паркет. Выглядел он как клоун на похоронах, но его глаза — маленькие, хитрые, абсолютно холодные — постоянно сканировали зал, фиксируя каждую реакцию, каждый жест.

— Итак, — начал я, и в зале постепенно стих гул. — Думаю, никому не нужно объяснять, почему мы здесь. Вчера город чуть не остался без тепла. Вчера ко мне в дом пришёл Ревизор Управления. Он взломал моих людей, как дешёвые программы, забрал девушку, чья единственная вина — то, что я спас ей жизнь, и пообещал вырезать из меня Искру по живому.

— Громов, — полковник Синицын поднялся со своего места. — Мы все сочувствуем. Но что вы предлагаете? Объявить войну Москве? Это самоубийство. У нас нет ресурсов. У нас нет армии. Управление контролирует Систему.

— Управлению, а не Москве. Они контролируют Систему, — кивнул я. — Но они не контролируют информацию. Пока что.

Я достал из кармана флешку. Обычная, пластиковая, на шестнадцать гигабайт. Купил на заправке по пути сюда. На ней был файл, который Игнатий вытащил из своего прошлого, из тех самых архивов Совы, которые он прятал тридцать лет. А добавил к нему кое‑что я — данные, которые моя Искра высосала из насоса на ТЭЦ перед тем, как я его раздавил.

— Дамы и господа, — я подошёл к главному экрану зала, огромной голографической панели, которая обычно транслировала системные рейтинги охотников. — Позвольте представить вам наш мир. Мир, который Управление строило для нас с такой любовью и заботой.

Я вставил флешку в терминал.

Система взвыла. Не метафорически — буквально. Динамики интеркома издали высокий, скрипучий визг, как будто кто‑то провёл ногтями по стеклу, усиленному в тысячу раз. Голографический экран мигнул, пошёл помехами, а затем выдал картинку.

Это не был секретный протокол. Это не была скучная таблица. Я недооценил свою Искру. Когда я выкачивал данные из насоса на ТЭЦ, я не просто скопировал файлы. Я заразил их. Мой «вирус» пробился через защитные контуры Управления и вытащил наружу их внутреннюю переписку. И не просто текст. Видео. Аудио. Системные логи.

На экране появилась трёхмерная модель Земли. Она была опутана золотыми нитями, как мумия бинтом. Нити тянулись от каждого крупного города, от каждого Разлома, сливаясь в толстые канаты, которые уходили куда‑то вверх, в стратосферу, к спутникам. А рядом с моделью висел текст. Сухой, бюрократический, канцелярский язык, от которого стыла кровь.