— Искра в норме, — я потёр грудь. Там, под рёбрами, пульсировало ровное, тяжёлое тепло. — А вот нервы на пределе.

«Саня, — голос Тишины в голове звучал как вечно работающее радио, — ты уверен, что не хочешь немного поспать? У тебя под глазами такие круги, будто ты два дня отплясывал на рейве в морге».

— Я спал. Час.

— Это не сон. Это кратковременная кома. Тебе нужно восстанавливать нейронные связи, иначе Резонанс выжжет тебе мозг.

— Я занят, — мысленно огрызнулся я. — Мы едем убивать босса, потом летим в Москву взрывать ядро планеты. Какой сон?

«Ладно‑ладно. Только не падай в обморок на ровном месте. Мне как‑то не хочется заканчивать своё существование в желудке какого‑нибудь рейдового моба».

Я отключил внутренний диалог и посмотрел на Катю. Она сидела, сжав челюсти, и смотрела на дорогу. Её правая рука — здоровая — лежала на бедре, пальцы мелко подрагивали. Левая была на перевязи.

— Как рука? — спросил я, стараясь перекричать грохот мотора.

— Пришита, — отрезала Катя. — Нервные окончания срастаются. Болит адски. Но я могу стрелять.

— Ты же правша.

— Я научусь стрелять левой. Если эти ублюдки из Управления думают, что сломанная рука меня остановит, они меня не знают.

Она повернулась ко мне. В её глазах, несмотря на боль и усталость, горел какой‑то лихорадочный, почти хищный блеск. И я вдруг заметил, как близко она сидит. Её плечо прижималось к моему, и сквозь тонкую ткань куртки я чувствовал жар её тела. Катя посмотрела мне в глаза, потом опустила взгляд на мои губы, и уголок её рта дрогнул в полуулыбке.

— Ты вчера был крут, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, чтобы её слова не заглушил ветер. — Когда вытащил меня из того дерьма. Я думала, мне конец.

— Я просто… поделился Искрой, — пробормотал я, чувствуя, как почему‑то пересохло в горле. Её близость действовала странно. Может, это был адреналин, а может, просто тот факт, что мы оба остались живы после бойни. Но её лицо было так близко, что я видел тонкие шрамы на её виске и веснушки на носу.

— Поделился, значит, — Катя чуть наклонила голову, и её губы почти коснулись моего уха. — Это было горячо. В прямом смысле. Я чувствовала тебя внутри. Каждый нерв горел синим.

У меня перехватило дыхание. Мозг, измученный недосыпом и ментальным Резонансом, отказывался формулировать связные ответы. Она флиртовала со мной? Сейчас? По пути к Разлому класса «А»?

— Катя… — начал я, но она вдруг отстранилась, хмыкнула и похлопала меня по колену здоровой рукой.

— Расслабься, господин Громов. Просто констатирую факт. Ты интересный мужик. Для аномалии. — Она снова уставилась на дорогу. — Если мы выживем в Москве, может, выпьем как‑нибудь. Без стрельбы и крови.