Повсюду валялись обломки — куски арматуры, вырванные с корнем трубы, искорёженные дверцы от автомобилей, которые уже никогда никуда не поедут. Один из контейнеров был пробит насквозь, будто кто-то ткнул в него гигантским пальцем, и из дыры тянулся шлейф чёрного дыма, который никак не хотел рассеиваться. Вороны — настоящие, обычные вороны, не системные, не мутировавшие, просто вороны — сидели на крыше уцелевшего цеха и с интересом наблюдали за нами, словно понимали, что мы здесь новенькие и скоро либо умрём, либо свихнёмся. Один из них, особо наглый, спикировал вниз, схватил что-то блестящее из-под ног Жигано и улетел, довольный жизнью. Тёмный эльф проводил его таким взглядом, что ворона, кажется, посчитала за лучшее сменить маршрут.

Радость от выживания переполняла нас. Команда ликовала, хоть и выглядела скорее, как сборище ходячих мумий, нежели как отряд победителей. Жигано, с новообретённой силой Хранителя Пепла, умудрился где-то раздобыть мятый, закопчённый чайник и теперь горделиво кипятил в нём воду, сидя на куске разрушенной стены. Его обсидиановая кожа мерцала в тусклом свете зимнего солнца, а из носика чайника то и дело поднимался пар, складываясь в причудливые фигуры — то дракона, то череп, то что-то среднее между ними. Синие прожилки ледяной силы пульсировали под кожей, и каждый раз, когда он шевелился, воздух вокруг него покрывался тонкой изморозью. Он выглядел как персонаж из мифа, которого оживили, но забыли выдать инструкцию по эксплуатации. Аранис, смотрел на это действо с нескрываемым презрением, но и он выглядел довольным. Эльфийский хрен стоял, скрестив руки на груди, и его идеальная осанка говорила о том, что он готов заморозить половину континента, если кто-то посмеет испортить ему это редкое мгновение торжества. Между двумя эльфами — тёмным и светлым — дистанция составляла метров пять, и оба делали вид, что второй не существует. Это было похоже на развод супругов, которые вынуждены жить в одной квартире, потому что жильё дорогое.

Радж, наш блудный индиец, чья карма прошла через столько кругов ада, что буддийские монахи наверняка с ума бы сошли, пытаясь это осмыслить, сидел в стороне и медитировал. Его губы беззвучно шевелились, повторяя мантры, а руки сложились в мудру, которая, по его словам, «очищала ауру от остатков синтетической скверны». Я не знал, работает ли это, но хотя бы он был занят и никого не пытался убить. Прогресс.

Мракобес, мелкий моб Алины, устроился на капоте «Урала» и вылизывал лапу с таким достоинством, будто он был не порождением Обратного Разлома, а обычным домашним котом, которому просто не повезло с породой. Его фиолетовые глаза время от времени вспыхивали, когда он замечал движение в развалинах, но он не шипел и не бросался — просто наблюдал. Видимо, даже монстры устают от насилия.