Жигано принял удар на свой двуручный меч. Меч зазвенел, по нему побежала паутина трещин, но он выдержал. Отдача заставила темного эльфа опуститься на одно колено, асфальт под его сапогами покрылся сетью трещин.

— Мана истощается, — констатировал Жигано, глядя на клин, который медленно, но верно давил на его меч. — Структурная целостность под угрозой.

Я не мог позволить ему держать эту тварь в одиночку. Я рванулся вперед, используя «Стремительность» на пределе. Мир превратился в размытые полосы. Я обогнул Архитектора сбоку, мои кинжалы вспороли воздух там, где должна была быть его нога, но наткнулись на невидимый барьер. Искры. Мои руки онемели до локтей от отдачи.

«Щит маны! — предупредил Тишина. — Он экранирует себя остаточной энергией мира! Нужно пробить его, прежде чем бить плоть!»

— Аранис, заморозь его! — заорал я, отскакивая от очередной контратаки золотого лезвия, которое едва не снесло мне макушку.

Светлый эльф не заставил себя упрашивать. Он запрыгнул на спину одному из оставшихся пехотинцев, вонзил ятаган ему в основание черепа, чтобы использовать тело как точку опоры, и оттолкнулся, взмывая в воздух над Архитектором.

— Ледяной гроб! — взвыл Аранис.

Его единственная рабочая рука выбросила вперед сгусток абсолютного холода. Заклинание ударило Архитектора в плечо. Золотой свет вокруг босса дрогнул, покрывшись сетью инея. Температура на площади резко упала, из дыхания темных эльфов повалил густой пар.

Архитектор замедлился. Барьер вокруг него замерцал, пытаясь сбросить ледяную корку. Этого мгновения хватило.

Жигано поднялся. Он отбросил в сторону свой треснувший меч, который рассыпался на куски, и просто снял с плеча огромный молот, висевший у него за спиной — запасное оружие, которое он почти не использовал. Молот был выкован из цельного куска обсидиана, оплетенного рунами поглощения.

— Всё, — ровно произнес темный эльф.

Он шагнул к замершему Архитектору и нанес удар сверху вниз.

Удар был чудовищным. Воздух вокруг молота сжался, издав оглушительный хлопок. Обсидиан врезался в золотой барьер. Щит потёк, треснул и разлетелся стеклянным звоном, смешанным с визгом искажённой маны. Архитектора вмяло в асфальт по колено, его идеально гладкое лицо наконец-то покрылось трещинами, из которых брызнул ослепительный белый свет.

Но босс не умер. Он взревел — не голосом, а прямо в голове, телепатической волной агонии и ярости. От этого крика у меня из носа пошла кровь, а Аранис, который находился ближе всех, рухнул на землю, схватившись за голову.

Золотые нити, которые тянулись от Архитектора к зданию и к небу, запульсировали с бешеной частотой. Все темные эльфы на площади, живые и покалеченные, вдруг начали быстро иссыхать. Их тела чернели, съёживаясь, как будто из них выкачивали все соки. Энергия толпами дроу по нитям утекала в Архитектора.