Я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на толстяка. Моё Восприятие щипало кожу, считывая его эмоции. Страх. Жадность. И отчаянное желание удержаться на плавку.

— Павел Егорович, — сказал я тихо, но мой голос прозвучал так, что в зале стало ещё тише. — Вы хотите квоты? Хорошо. Давайте поговорим о квотах. Я забираю север и восток. Я содержу армию, я плачу налоги в бюджет Совета, я обеспечиваю город энергией по ценам ниже рыночных. Взамен я прошу только одного: не лезть под ноги. Если вы хотите кусок пирога — идите в разломы. Сами. Своими ручками. Без моих индийцев и колумбийцев. Поставьте своих людей на линию фронта. Посмотрим, сколько они продержатся. Спойлер: до первого Ткача.

— Это шантаж! — прошипела Соколова.

— Это реальность, — парировал я. — Я не отбираю у вас право на жизнь. Я отбираю у вас право лени. Хотите монополию? Заработайте её. Я не буду делиться тем, что вытащил из дерьма, просто потому, что вы слишком слабы, чтобы сделать это сами.

Вяземский побагровел. Он готов был взорваться, но его опередил Игнатий.

— Достаточно, — голос старика был сухим, как треск ломающихся костей. — Громов прав. Совет не может требовать от него отдать то, что он заработал кровью. Но, Александр Сергеевич, и вы должны понимать: абсолютная власть развращает абсолютно. Мы введем наблюдательный совет. Из трех человек. Я, Лариса и… нейтральный кандидат от ОГО. Это не ограничит вашу деятельность, но даст Совету уверенность, что вы не готовите переворот.

Я посмотрел на Игнатия. Старик играл хитро. Он кинул кость Вяземскому, чтобы тот не выл, но при этом не связал мне руки.

— Согласен, — кивнул я. — Меня устраивает.

— Это издевательство! — завопил Вяземский, но Игнатий смерил его таким взглядом, что тот мгновенно сдулся.

— Голосование, — отрезал Игнатий. — Кто за предложенный компромисс?

Руки поднялись. Большинство. Вяземский и Соколова промолчали, но их взгляды обещали мне долгую и мучительную смерть. Желательно налоговую.

Когда Совет начал расходиться, Игнатий задержал меня у двери.

— Громов, — он понизил голос. — Вяземский — это мелкая проблема. Он шумный, но не опасен. Опасны те, кто молчит. Будь осторожен.

— Я работаю над этим, — буркнул я, выходя в коридор.

* * *

Место, где меня не будут просить спасти мир, называлось «Приют Уставшего Охотника», но в народе его звали просто «Соска». Это было заведение на границе охраняемой зоны, выросшее из старого паба, который кто-то догадался обить изнутри хитином А-ранговых мобов. Стены здесь держали удар, бармен не задавал лишних вопросов, а в воздухе висел запах жженого кофе, оружейного масла и чужой крови.