«Или кто-то другой, — мрачно заметил Тишина. — Кураторы любят экзотические ловушки. Поющая сирена, выкачивающая ману? Очень в их стиле».

— Зачем ты пришла ко мне? — спросил я, хотя знал ответ.

— Потому что ты — единственный, кто может зайти в аномалию и вернуться, — Васильева посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде было отчаяние, но и вера. Ужасающая, слепая вера в то, что я — чудовище, но её чудовище. — Ты единственный, к кому я могу вне гласно подойти. Сестры Покайло испарились, их Новгород больше не интересует, а из всех S-ранговых города, я хорошо знаю только тебя. Пожалуйста, Саша. Мои люди… я не могу их потерять.

Она сказала «пожалуйста». Лейтенант ОГО, которая скорее откусила бы себе язык, чем попросила бы помощи у дворянина, сказала «пожалуйста».

— Ладно, — я взял её руку, лежавшую на стойке. Её пальцы были холодными. — Завтра пришлю туда своих. Колумбийцам как раз нужна разминка в джунглях, а местные леса после мутаций на них похожи.

Она выдохнула, и напряжение чуть отпустило её плечи.

— Спасибо.

— Не благодари. Я выставлю счет ОГО, — я усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — И, Ань… выпей кофе. Ты мне нужна в форме, чтобы подписать мои бешеные счета.

Она слабо улыбнулась, и на секунду мне показалось, что мы снова в Ладоге, где всё было просто: бей мобов, закрывай разломы, спасай мир.

Но секунда прошла. Потому что дверь паба с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Евгений Романов. Дворянин большого пошиба, мой знакомый.

Сейчас он выглядел так, будто бежал до паба от самого Питера. Без пальто, в расстегнутой рубашке, мокрый от пота и снега. Его трясло. Его глаза были расширены до предела, а в них плескался первобытный ужас.

Он заметил меня через весь зал и рванулся вперед, расталкивая столики и людей.

— Громов! — заорал он, и его голос сорвался на фальцет. — Громов, умоляю!

Он рухнул передо мной на колени. Прямо на грязный, залитый пивом и кровью пол паба. Взрослый мужик, дворянин, на коленях передо мной, пока его держит за локоть лейтенант ОГО.

— Эй, ты чего? — я попытался его поднять, но он вцепился в мою куртку мертвой хваткой.

— Помоги… прошу тебя… Маша… моя дочь… она умирает…

— Что случилось?

— Она… — он всхлипнул, и из его глаз потекли слезы, оставляя чистые дорожки на грязном лице. — Она лежала в больнице, после того как её покусал Ткач. Мы думали, всё хорошо, она выздоравливала. Но сегодня утром… она начала… поглощать.

— Поглощать? — переспросила Васильева, мгновенно включаясь в режим работы.

— Всё! — выдохнул Романов. — Свет! Тепло! Воздух! Лекари пытались дать ей зелья, но они исчезали, не доходя до рта! Её кожа стала… прозрачной. А внутри… внутри что-то светится. Они не могут помочь! Они говорят, это не болезнь, это системная аномалия! Они отказались её лечить!