Второй — тот самый, что отвлекся на меня — попытался ударить меня мачете. Я подставил кинжал, отводя удар, и одновременно с этим ударил его ногой в колено. Хруст. Он упал, а я добил его, вонзив клинок в затылок.

Ус стоял над телом своего врага, тяжело дыша. Впервые я видел, как он дышит ртом. Он был на пределе.

— Господин, — выдавил он, выпрямляясь. — Ситуация… под контролем?

— Под контролем, Леонид Аркадьевич, — я подошел к нему и положил руку ему на плечо. — Ты справился. Ты молодец.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же исчезло за привычной маской.

— Капризова? — спросил он.

— Жива. Я ее стабилизировал. А вот ты… — я окинул его взглядом. У него было минимум три перелома, глубокая рана на бедре и сотрясение мозга. Любой другой уже был бы в реанимации. Но не Ус. Ус просто стоял и ждал приказов. — Тебе нужен врач.

— Врачи — это роскошь, господин, — покачал он головой. — Сначала нужно запустить реакторы. Диверсия… они повредили магистральный клапан. Если мы не перекроем его, мана пойдет вразнос и ТЭЦ взорвется.

Я посмотрел на огромные трубы, которые гудели, как рассерженные шмели. Давление росло. Датчики на пультах (которые чудом уцелели) мигали красным.

— Где клапан?

— Внизу. В реакторной. Но там уровень радиации маны такой, что обычный человек сгорит за минуту.

— Я не обычный человек, — я повернулся к нему. — Ус, слушай приказ. Ты идешь к Катерине. Ты выносишь ее отсюда. Ты вызываешь вертолет и везешь ее в Кремль. Игнатий должен помочь, иначе я с ним поговорю по-другому.

— Господин, я не могу оставить вас…

— Это приказ, Леонид Аркадьевич! — рявкнул я так, что эхо раскатилось по крыше. — Ты ранен. Ты не сможешь помочь мне в реакторной. Ты должен спасти Катю. Она — наш заместитель. Она — наша семья. Понял?

Он замолчал. Долг боролся в нем с преданностью. Но в конце концов, Ус кивнул.

— Понял, господин. Я выполню. Но…

— Но что?

— Будьте осторожны. Если вы умрете, мне придется искать новую работу. А я не люблю искать работу.

Я усмехнулся.

— Не умру. Я теперь ходячая аномалия, меня так просто не возьмешь. Иди!

Ус развернулся и побежал вниз, через бойню, которую мы устроили, к Катерине. Я смотрел ему вслед, пока он не исчез в дыму, а затем повернулся к люку, ведущему в реакторную.

«Ну что, Саня, — вздохнул Тишина. — Время играть в Джимми Оливера. Только вместо еды ты будешь готовить ману».

— Пора показать Управлению, что их синтетическая дрянь неровня домашней готовке, — пробормотал я и прыгнул вниз.

* * *

Реакторная встретила меня гулом и жаром. Это было сердце ТЭЦ — огромное помещение, заполненное переплетением труб, клапанов и огромных цистерн, где перерабатывались туши мобов. В центре стоял главный реактор — шар из черного обсидиана, пронизанный золотыми жилами. Он пульсировал, и от него исходило такое давление, что у меня заложило уши.