Она тонко пискнула и просительно сверкнула глазами. Я задумчиво посмотрел на пыльную стену и открыл сумку:

— Ладно. Ищи. Если найдешь что-нибудь приличное… Хорошо. Я начну.

Много ли надо пишущему для работы? Было бы чем да на чём. Есть стена с толстым слоем пыли. Есть руки и пальцы. И есть память о маминых сказках. Мышь права. Пути отхода лучше готовить заранее, особенно если хранители решат, что место рядом со мной давно занято. Прежде я писал на стенах башни, успокаиваясь. Выплескивая эмоции после боя, описывая собственное прошлое, чтобы освободиться от лишних мыслей. И меня услышали.И на той стороне работа уже началась — я чувствовал и наблюдение, и незримое присутствие. Пора закреплять связь.

— Я работаю, а ты прикрываешь мне спину, так? — и придирчиво изучил стену.

Мышь согласно пискнула, копошась в сумке и шурша заметками. Вот и ещё одна причина отказаться от дара. Я, мужчина, потомственный высший маг — и спрячусь под крылом летучей мыши? Унизительный бред. Но отход нужен. И ничего не попишешь. Кроме необходимой истории одного из моих повторений. Чтобы позвать. Чтобы услышала. Чтобы откликнулась и открыла дверь. Я улыбнулся, поймав брошенный мышью огрызок записей. И чтобы пошла навстречу. Связь между пишущими — всегда двусторонняя. По легенде. Проверим.

Я развернул лист и вчитался в косые строчки. Набросок идеи — ни начала, ни конца. Но это и неважно. Важна личность. Я закрыл глаза, представляя, и быстро проговорил про себя зарисовку. И ещё раз. И снова. И снова. Десять, пятнадцать, двадцать раз — да хоть сто. Проговаривать, звать и убеждать. В том, что мне нужна помощь. А она, побери меня Полночь, нужна. Жизненно. Мало ли… И мне ответили. Тихий шёпот эхом пронесся по узкому коридору, ероша пыль. И в спину уткнулся чужой взгляд.

Мышь довольно пискнула. Я обернулся. В кругу обережного света мялась босоногая и простоволосая девица. Встрепанная светлая коса, растерянные голубые глазищи и заплаканное лицо. Точно моё искаженное кривым зеркалом отражение — и внешне похожа, и такая… другая. И её коротенькая жизнь чередой ярких картин пронеслась перед моим внутренним взором. Так мало прожить и ещё меньше сделать… Слабое повторение. Но сильнее остальных, раз откликнулась.

Я разочарованно фыркнул. Мир Эрении жесток, и мы привыкли ценить каждую прожитую ночь, цепляться за каждое мгновение и двигаться вперёд. Постоянно и непрерывно. Даже если путь сокрыт, даже если от усталости подкашиваются ноги. Остановка — всегда падение, а падение — всегда смерть. Я внимательно присмотрелся к своему повторению. Да, столь никчёмную жизнь и забрать не жаль. Сущностью в моём мире она сослужит большую пользу, чем простым смертным — в родном.