Может быть, когда «целовал», а может быть, и раньше…
— А чем ты от серединного отличаешься? — спросила невпопад.
— Дома расскажу. Закругляйся.
Я подобрала оброненный блокнот и снова посмотрела на тень.
— Он так и останется?..
— Не только. И в гости придет. Я не шучу. Жди гостей с того света. Тень проявилась, ориентир есть. Долго он здесь находиться не сможет — минут на десять сил хватит… Но придёт наверняка. Если сможет быстро обойти защиту квартиры, то и на «привет-пока» времени хватит.
Звучит жутко… Я поёжилась. И, поднимаясь в квартиру, думала. Если заявится — что делать?.. Свихнусь же… Потом. Сначала помоюсь и спать лягу. Поставлю несколько будильников на одиннадцать вечера и Сайела попрошу понаблюдать. И разбудить, ежели чего. И опять — шоковая терапия и бессонная ночь. И никакой отдушины, никакого творчества… Бедная моя нервная система, вернее, то, что от неё осталось…
Глава 7
…и вот это время пришло,
Те, кто молчал, перестали молчать…
«Кино»
Завернувшись в плед, я сидела на подоконнике и клевала носом над второй чашкой крепкого кофе. Час дня, и надо просыпаться… Баюн тихо урчал и сонно тыкался носом в мои колени. Он тоже не спал всю ночь, бдительно изучая папки и норовя свить гнездо в бабушкиных бумагах. За что получал по ушам, но не уходил. Но если кот в любой момент мог плюнуть на свою ненормальную хозяйку и пойти спать, то ненормальной хозяйке пора брать себя в руки. И как можно скорее. Времени до вечера всё меньше, а я на сегодня запланировала крайне важное мероприятие.
Я глотнула кофе и посмотрела в окно. Видимо, в честь Нового года природа сжалилась над несчастными сибиряками и организовала потепление. Термометр жизнерадостно показывал минус двадцать один, и на улицы вползли все, кто не работал. Детвора играла в царя горы. Стайка молодых мамаш в окружении колясок курила под раскидистой берёзой. Ребятня в цветных комбинезонах под предводительством старшей по дому и пары папаш лепила снеговиков и украшала ёлку. Тридцать первое декабря — ожидание чудес, первое января — глубокое разочарование… Надо собираться.
Допив кофе, я сползла с подоконника, открыла шкаф и достала теплые вещи. Я до восьми утра разбирала бумаги и нашла черновики последней истории. И, как и предполагала, бабушка не успела её закончить. Последний эпизод — о начале десятого и финального испытания. И всё. Повествование обрывалось на сакраментальном «пора в путь — время не ждёт». А на полях карандашом бабушка подписала: «Обсудить последнее с И. (К.)». Точка.
О личности таинственного И. (К.) я думала недолго. Конечно, это Иннокентий Матвеевич, он же — Кеша, он же — спятивший после смерти бабушки мой двоюродный дед и её младший брат. И, поломав себя, я собралась в психбольницу. Ага, тридцать первого декабря. Ибо на завтра, как и на все каникулы, обещали минус сорок. А познакомиться и поговорить надо. Мало того, что дед, судя по заметкам, был бета-тестером, так он и о смерти бабушки, как и о её даре, мог многое знать. Другой вопрос, в каком состоянии его рассудок после психоза и двадцати пяти лет больницы… Но даже из его бреда можно извлечь полезную информацию, уверена.