— Сай, а можешь сгонять наверх и принести блокнот с ручкой? А лучше — фотоаппарат, он в тумбочке рабочего стола лежит.

— Думаешь, пригодится?

— Мало ли… И пару тряпок захвати. Протереть бы здесь…

— Без проблем, — отозвался саламандр и… дунул.

Раскалённая пыль ударила в лицо и забилась в нос. Я с визгом отскочила и зашипела, ушибив о край стола известное мягкое место. Пыль взметнулась дымовой завесой.

— Дура-а-апчхи!.. — я сердито чихнула и протерла глаза.

Сайел хохотнул, подпрыгнул к потолку и исчез в зелёной вспышке. Я отложила на край стола папку, потерла ушибленное и снова чихнула. Детский сад, штаны на лямках… Глаза слезились и чесались. И не прибьешь гада… Прочихавшись и протерев глаза, я огляделась. Саламандр уже вернулся и сидел на краешке стола, положив рядом блокнот, фотоаппарат и тряпки. А вот папка… исчезла.

— Нечестно! — я поджала губы.

— Не стоит лезть в тайны, которые тебя не касаются, — мягко ответил Сайел. — Если Евдокия Матвеевна решила похоронить мою историю в пыльном подвале, наверно, она имела на то причины. Не так ли?

Я промолчала. Вооружилась влажными тряпками и протёрла исписанные мебельные стены. Настроила фотоаппарат и обошла подвал, снимая каждую надпись. Саламандр не сводил с меня глаз. И эта слежка, и молчание становились невыносимыми, но я упорно занималась делом: фотографировала и проверяла пыльные ящики.

— Васюта, я прав, — он первым пошел на примирение.

— Нет, — возразила сухо.

— Да. Эта история…

— … принадлежит мне, — я щёлкала кнопкой. — Как и все завещанное. Если бы бабушка захотела скрыть твои похождения, она бы уничтожила записи. Все. А она их сохранила. И завещала. Мне. И ты не имеешь никакого права зариться на моё имущество. Ты… да ты и сам — мое имущество! Отдай папку!

Наглое «имущество» усмехнулось и отрицательно качнуло головой. Засранец. Всё равно же разберусь в твоих секретах. Не расскажешь — так проболтаешься, не проболтаешься — так выведаю и вытрясу. Да-да, я же «Око Саурона». И уж коли в мои руки попал «угодный»…

— Не дуйся.

— Не суй нос не в свое дело, — я обходила подвал и проверяла каждую деревянную поверхность. Мелкие надписи переносила в блокнот, большие — фоткала. Кстати. Дома на бабушкиной мебели тоже может быть подобное…

Я остановилась напротив шкафа и задумчиво потерла пыльную щёку. А что если это… эксперимент? Если на хату наложена защита, то она всяко письменная. Защита то есть. А всё, что здесь, — это первые экспериментальные заговоры? Проверю. Интересно.

— Васют!

— Не имеешь права, — отчеканила я. — Отдашь папку — поговорим.