Дядя Боря скромно остановился на коврике и вручил подарок:
— Держи. Как филолог — филологу.
— И только филолог может подарить филологу хорошую книгу, — улыбнулась я, ощупывая пакет, и вспомнила: — Ой, я же у вас книги брала…
— Сейчас не возьму — уезжаю на все праздники, — весело пояснил сосед и положил на комод ключи от хаты: — Цветы польешь?
— Конечно.
Я же никуда не еду. И отпуска у меня точно не будет.
— А дома-то чего? Вечер тридцатого декабря — пора корпоративов, — и дядя Боря мечтательно улыбнулся: — Эх, молодость… Или позже поедешь?
— Да я… — промямлила смущённо. — Да я не…
Я вообще «не». И никуда «не». Куда уж в таком состоянии… Мама увидит — всё поймет, и я расколюсь при первом же ласковом «Доча, что случилось?». И даже если мама знала, кем была бабушка… Я не хочу, чтобы она узнала, кто унаследовал дар. Не сейчас. Сейчас — забиться в угол и понять, как выжить. Да и вдруг среди коллег — сущность?..
Видимо, на моей физиономии отразилось смятение, и дядя Боря, о чём-то своем догадавшись… покраснел.
— Вася, дочка, извини… — сконфузился он. — Давно один живу, а у вас, женщин… непредсказуемостей столько… с которыми никуда и ни-ни…
Я невольно улыбнулась:
— Ничего, дядь Борь. Трезвыми коллеги давно надоели, а на пьяных точно не хочу смотреть. А Новый год с семьёй встречу.
Почти с семьёй. Саламандр, Муз, Баюн, «герой» и — птеродактиль, куда же без него. Кстати, может, он всё-таки девочка? А то развелось вокруг мужских персонажей, хоть соли, хоть маринуй…
— Дело хозяйское, — согласился сосед и осторожно попятился: — Ну, бывай, дочка. Отдохни, как следует.
— Обязательно, — улыбнулась я. — Спасибо, дядь Борь! С наступающим!
Закрыв дверь, я быстро залезла в пакет с подарком. И хмыкнула. «Мастер и Маргарита» — в шикарном подарочном оформлении. Мне стало неудобно. Отпустила без ответного подарка, которого нет… Но ладно. В конце концов, если от души, то не обязана… Я положила книгу под ёлку, в общую гору подарков, и улыбнулась криво завернутому солнечно-жёлтому свертку от Варюшки. И открыть бы, и настроение поднимется… Но нет. Оставлю его на самое жуткое время, не дай бог, конечно… А пока…
Я пошла в спальню, открыла шкаф и присела, выкапывая с нижней полки старые вещи. А пока — подвал. И остальные папки. Раз бабушка — живописец, значит, я узнаю всю историю «героя». Всё, что не досмотрела во сне и не дописала. Если, конечно… она успела дописать. Я надела старые джинсы и тёплый синий свитер. Заплела косу и затянула её тугим узлом. И спиной ощутила присутствие Сайела: от него волнами шло тепло, и я невольно позавидовала наглости Баюна. Я бы тоже на такой насест взобралась отогреться…