— И вот я жил рядышком и ждал, — дядя Боря встал, потянулся довольно и прошёлся по кухне. — Ждал нового писца. И появилась ты. И, знаешь, я так привык к тебе, даже понадеялся, что не ты… Жаль, дочка. Не хотел тебе вредить… Честно, не хотел, — и посмотрел так искренне и простодушно.

И я, конечно же, «поверила». Улыбнулась в ответ наивно и уточнила:

— Жаль? А нападения зачем? Изменения жизни зачем?

— Этим, — и дядя Боря кивнул на дверной проём, — нападать не велел. Мне нужна была твоя реакция — увидишь сущности или нет. Но, идиоты, решили поиграться… Прибил бы, да нужны пока. А парень твой — источник информации. Через его память и установил с тобой связь, но человеком он сопротивлялся… А измененным сначала врал, потом сорвался… — и посмотрел виновато: — А на его замену ты не клюнула, увы… Зато со вторым получится, вот увидишь, — пообещал довольно и потянулся. — Второй всё из тебя выпытать настроенный, до мелочей. И записи получу, и ты подсобишь. С ключом, — и подмигнул.

— То есть? — я сразу насторожилась.

— Здесь, — дядя Боря кивнул на заваленный записями подоконник и обвёл руками кухню, — вся моя жизнь. Все опыты, все пробы и ошибки, все эксперименты над чужими охранниками и судьбами. Ты умничка, разберёшься. И ты летописец — это я понял совсем недавно. И ты чуть-чуть дополнишь мою жизнь. Прошлую жизнь. Дашь мне ключ. Сами себя мы переписывать не можем, к сожалению… Но ты сможешь. А потом отдашь мне черновики Евдокии — все отдашь. А я… верну тебе то, что ты сейчас теряешь, — и снова подмигнул. — И мы разойдемся полюбовно, добрыми друзьями, да, дочка? И… ты чай-то пей-пей… Ночь впереди долгая.

Утомил он меня и с этим чаем, и с «дочкой»… Я глянула искоса на его довольную морду лица и решила про сестру ничего не говорить. Если он ещё не понял, что Алька сорвалась с крючка… есть время придумать, как вывернуться.

— Зачем столько сложностей? Вы ведь просто могли… попросить. Видели же, что я меняюсь, что инициация начата… Я бы помогла.

Сосед фыркнул презрительно итак на меня глянул… Я бы попятилась, но вовремя вспомнила про шаткий насест. Только сжалась внутренне и тоже фыркнула. Про себя. Ну да, один раз мы попросили — больше нет, и ни за что, и никогда. Но если бы не методы, я бы прониклась — и целью, и стремлением, и настырностью. Если бы не методы и их результаты…

— И что дальше? — я поёрзала на табуретке, накинула на голову капюшон и сунула в карманы замерзшие руки. — Неужели думаете, что я вам помогу? Да желание бы было — не смогла бы. Бабушка с записями… что-то сделала. Они спрятаны в квартире. И так спрятаны… — я на секунду запнулась под холодным взглядом и поёжилась: — Они появляются, когда нужно им, а не мне.