— Которая водка с апельсиновым соком?

— Не, которая сок с водкой, — я ухмыльнулась в ответ.

— Нальёшь после, — разрешил Валик и поторопил: — Я пошёл машину греть, а ты давай, собирайся! У меня ещё куча дел!

— Каких? Проверить свечи, поменять масло, заправиться, и как бы я с этим справился без машины? Всё-всё, не хмурься, уже переодеваюсь! Я мигом!

Отношения на грани фола и в шаге от обиды у нас были всегда. И иногда хотелось плюнуть и разбежаться, а потом понималось, что никуда я от него не денусь. Он единственный по-настоящему близкий мне человек, а с семьёй далеко не все моменты жизни можно обсудить, не получив в ответ известным «А я же говорил(а)!» За то и держалась. И за привычку — всю жизнь ведь вместе, лет с пяти не разлей вода. А почему Валик за меня цеплялся, начиная и завершая очередные несерьезные отношения с очередной несерьезной зазнобой, я не знала. Вероятно, тоже по привычке, которую я называла сентиментальным мазохизмом. Двусторонним и местами взаимовыгодным.

Я оделась и насыпала Баюну полную чашку корма. Магазины — они такие, заходишь за молоком и пропадаешь на сутки. Вниз я спустилась в приподнятом настроении, но в машине вспомнился вчерашний разговор, глюки и…

— Вальк, как думаешь… я сумасшедшая? — нерешительно спросила, пристегиваясь.

— Уверен в этом, — усмехнулся он, сосредоточенно глядя на дорогу и выруливая из подворотни.

— Я серьёзно!

— А ты себя такой чувствуешь?

— Нет… — я помолчала, подумала и пожала плечами: — Я никогда не была нормальной. И не знаю, каково это — быть другой.

— Вот и не заморачивайся, — посоветовал он. — Ты же писатель. Мир видишь иначе, ведёшь себя иначе, хочешь не того, что хочет большинство простых смертных. И видишь то, на что другие не обращают внимание. Голову не грей. Всё с тобой нормально — в пределахтвоей нормальности.

Я приободрилась. Да, а истина — где-то рядом.

— Лучше скажи: чего так рано подскочила? Кошмары?

— Угу…

— Кто на сей раз?

— ПрЫнц. С косой, — я вспомнила образ своего героя с традиционной косичкой мага в семи узлах и криво улыбнулась.

— А почему с косой? — друг посмотрел на меня с любопытством.

— Видать, смерти моей хочет, сволочь…

— Ну, он не одинок в своих стремлениях, — многозначительно протянул Валик, небрежно вертя «баранку».

— Но это статья УК, и поэтому я буду жить! — я с удовольствием вытянула ноги.

Засим тема была закрыта, и мы взялись обсуждать предстоящие праздники. Валик предложил встретить Новый год в какой-то его компании, но я отказалась. Старею, наверно. Хотелось не криков-визгов-музыки, а спокойствия и разговоров по душам. Криков и визгов мне дома хватило, и, чувствую, они не последние… И я сказала, что поеду к Альке. С сестрой мы не виделись давно, и если она не передумает насчёт Таиланда… Валик даже уговаривать не стал. Я принципиальная: если нет, значит, нет. Только посмотрел с сожалением. Да-да, точно, старею.