— А что случилось? — фальшиво удивился саламандр.

— Ты!

— Я — ещё не худшее явление в твоей унылой жизни, — он заулыбался и, оглядев украшенную кухню, оценил: — Красиво!

Я сморщилась и отодвинула тарелку. Кусок в горло не идёт… Так, где валерьянка?..

— Чем это пахнет? — принюхался гость и с подозрением огляделся.

— Пельменями, — я пожала плечами. — Ёлкой. Средствами для уборки.

— Не только…

И глюк след в след повторил путь Баюна. Прошёлся по квартире, осмотрел внимательно все углы, потоптался в коридоре и хмурым вернулся на кухню. Разве что на стеллаж не полез прятаться.

— У тебя кто-то был?

— Друг, — я снова пожала плечами и капнула в чай валерьянки. Я спокойна, я абсолютно спокойна…

— Ты ему доверяешь? — он снова сел на табуретку.

— А тебе какое дело? — спросила резко.

Саламандр промолчал и с интересом посмотрел на пельмени. Внимание, Вася, воспитание! Гостей, даже таких странных и незваных, надобно кормить.

— Есть хочешь?

— В этом, — и он кивнул на тарелку с пельменями, — не нуждаюсь. Зажги ещё свечей.

— Зачем?

— Силы наберусь, — тёмные глаза смотрели загадочно. — Мало ли…

— Кстати, — я вспомнила слова Муза, — а рассказать ничего не хочешь?

— Хочу, — ответил он спокойно, — но потом, — и быстро огляделся в поисках Муза. Оного не обнаружилось, и саламандр расслабился.

— Когда потом? — не сдавалась я.

— Когда ты поверишь в то, что происходит, — глюк улыбнулся. — Ты в меня-то пока не веришь, и поверишь ли моим словам? Подождём.

Опять прав, зараза.

— Запали ещё свечей, — повторил мягко. — И не бойся ничего, я контролирую огонь.

Ладно… Я достала из шкафа всю заначку — десять больших свечек, расставила их на кухонном столе и по очереди все зажгла. Саламандра аж перекосило от удовольствия. Он посмотрел на меня пьяным и шальным взглядом и предупредил:

— Будь осторожна. И никому не верь, — и убёг спать.

Я моргнула. Цветок «разросся» — «стебель» пламени взметнулся к потолку, мелкие вьющиеся лепестки расползись по кухне. Надо его в следующий раз, как проснется, в гостиную переселить… Убрав пельмени в холодильник и помыв посуду, я налила чаю и вооружилась шоколадкой. Так, надо чем-то руки занять — и голове легче будет…

До полуночи я возилась с подарками. Упаковала каждый в обёрточную бумагу и украсила лентами. Сложила блестящие свёртки под ёлкой, выключила свет и зажгла гирлянду. И несколько минут молча сидела на полу, обняв колени и наблюдая за бегающими разноцветными огоньками.

«Будь осторожна» … А чего мне бояться? В мире смерть — на каждом шагу, а волков бояться — в лес не ходить. Или глюк имел в виду иные опасности… сэтим миром не связанные? Вернее, связанные не с этим миром? Ведь Серафима Ильинична тоже что-то говорила про опасности и душу… Но верить словам глюка и помешанной — себя не уважать. И вообще, время.