— Ох были же времена…, — ударился в воспоминания Гефест. — Припоминаю, как сейчас, злостный Тифон рвется на склоны Олимпа. Десятки мечей взвились в воздух, твердой рукой направляемые…

— Муж, закрой рот, — Афродита пригладила длинные розовые волосы и, приковав к себе внимание, патетично вздохнула. — Неужели не ясно? Нам нужны настоящие мужчины! Нам нужно призвать Ареса на защиту Олимпа! И когда это мерзкое, гротескное существо попытается на нас напасть, он вонзить свое копье ему в глотку и…

— О да… Я слышал Арес мастер вонзать свои копья в чужие глотки, сестра.

— Гермес!

— А где он вообще? — Дионис задумчиво причмокнул губами. — Арес, то есть.

— Я… Кхм. Кхм. Давно его не видел, да. Кажется, он заходил ко мне в кузню за новым мечом… Когда это было… Сто лет назад. Двести?

— И это все что ты скажешь, калека?! Твою жену оскорбили!

— Да, дорогая. Конечно, конечно, ты права. И все же, где Арес?

— Ты правда не слышал, старик? Отец лишил его света и бросил в тюрьму без воды и вина.

— К слову, о вине…

* * *

— Я так понимаю, это нормально? — тихо спросил я у Артемиды, с легким изумление наблюдая за «Советом» богов. Мы выступили из портала пять минут назад, но никто из Олимпийцев даже бровью не повел. Словно они не заметили нашего появления. — И долго это будет продолжаться?

Девушка меланхолично, словно привыкшая к подобному, пожала плечами.

— По-разному. Может час, может два. Пока не вмешается отец.

Отец? Я косо взглянул на сидящего во главе стола Зевса. Владыка Небес вел себя удивительно тихо, не спеша вмешиваться в разгоряченный спор. Лишь механически расчесывал седую бороду да изредка хмурил брови, не более. И только его мощные, мозолистые ладони выдавали истинные эмоции бога. Когда кто-то упоминал Тифона, Владыка Небес сердито сжимал кулаки, с каждым разом все больше и больше переламывая каменные подлокотники трона в крошево.

— Я. Сказал. ТИХО! — Посейдон наконец уловил настроение брата и силой впечатал трезубец в мрамор. Пол храма задрожал, и по нему побежали длинные, массивные трещины. Результат не заставил себя ждать. Гомон затих, а Олимпийцы один за другим возвращались на свои места.

Посейдон обвел помещение угрюмым взглядом и кивнул, удовлетворенный результатом.

— Брат, — Бог Морей и Океанов медленно, с некой торжественностью повернулся к Зевсу. — Ты удивительно молчалив сегодня. Что скажешь?

— Что я скажу… Бывшая богиня Артемида, — Зевс подался вперед, и облокотившись локтями о стол, угрюмо посмотрел на девушку. — Расскажи еще раз. Что ты видела?

Я почувствовал, как Артемида дернулась от слов отца и бессильно сжала кулачки. Не только Зевс, другие боги один за другим обращали на девушку внимание и… Взгляды, которые Олимпийцы бросали на девушку можно было описать очень просто. Презрение. Так люди смотрят на грязного пьянчугу на улице. Брезгливость, немного жалости и твердое желание никогда не оказаться на его месте.