И всё это великолепие оказалось совершенно бесполезным, если нужные тебе сведения находились за одной-единственной дверью, которую отказывался открывать один-единственный упрямый старик!

— Именно так, студентка Талвин, — сухо подтвердил Кроу, словно я могла не расслышать его первый отказ. — Нет.

— Но почему? — вздохнула уныло.

— Потому что не положено, — непоколебимо подтвердил он.

Я несколько мгновений смотрела на него, ожидая продолжения. Не дождалась. Видимо, для Арчибальда Кроу слова «не положено» являлись исчерпывающим объяснением любого явления — от закрытого архива до внезапного конца света.

— Мне всего лишь нужны материалы об Элиане Торвейне, — повторила я, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё уже начинало медленно закипать. — Не какие-нибудь запрещённые ритуалы, не проклятия, не сведения о государственных защитных системах. Всего лишь его исследовательские работы.

— Элиан Торвейн был королевским артефактором, — напомнил библиотекарь. — Все материалы о разработках магов, служивших короне, хранятся в закрытом архиве.

— Именно поэтому я и прошу пустить меня в закрытый архив, — по-своему согласилась с ним я.

Он со мной, к слову, тоже наконец согласился. Жаль, тоже по-своему.

— А я именно поэтому отказываю.

С одной стороны, логика у него была безупречной, но с другой — совершенно невыносимой, так что я опёрлась ладонями о край кафедры и наклонилась немного ближе, решив, что раз здравый смысл не помогает, придётся воздействовать на библиотекаря масштабом проблемы.

— Понимаете, во время практики в приграничных лесах мы нашли артефакт времён Сражения у Серых Рубежей. Неподалёку обнаружили останки самого Торвейна, а его полевые записи оказались уничтожены. Причём им самим, перед смертью, — провозгласила предельно серьёзным и официальным тоном. — Кроме того, магистр Вальмон поручил мне самостоятельно определить природу данной находки, — продолжила я, пока мне позволяли говорить. — Это моя итоговая работа за практику. Если я не узнаю, что именно мы нашли, то не получу зачёт.

— Трагедия, — невозмутимо констатировал библиотекарь.

— Вот именно! — обрадовалась его внезапной солидарности я.

Но рано обрадовалась. Несмотря на сказанное, на лице Кроу не отразилось ровным счётом ничего. Разве что взгляд стал чуточку внимательнее. А ещё немного погодя он и вовсе безжалостно добавил:

— Я говорю о том, что трагедией станет ваш допуск в архив королевских разработок.

Во мне что-то болезненно хрустнуло. Кажется, надежда. А вместе с ней вполне возможно и вера во всю мою артефакторскую жизнь. Хотя я и тогда не сдалась, втянула побольше воздуха в лёгкие, решила зайти с другой стороны: