— Ну миленький... — простонала я уже совсем беспомощно, сама не понимая, к кому сейчас обращаюсь — к Рэйнару, к кольцу или ко всем богам сразу. — Ну пожалуйста...
Лёгкий летний ветер лениво зашелестел листвой старого клёна, качнул несколько солнечных бликов на дорожке и снова стих, оставив меня одну посреди двора. И только в этот момент до меня окончательно дошёл весь масштаб катастрофы.
Во-первых, кольцо действительно не снималось.
А во-вторых... если обо всём этом узнает мой отец, то загадочный артефакт Элиана Торвейна внезапно перестанет быть самой большой проблемой в моей жизни. Потому что генерал Талвин сначала лично убьёт одного совершенно невозможного боевого мага, потом прикопает и меня за компанию, а уже после этого, вполне вероятно, найдёт способ воскресить нас обоих исключительно ради того, чтобы повторить всё сначала.
Нам однозначно конец!..
Глава 13
Когда стало окончательно ясно, что знания артефакторики здесь бессильны, я решила прибегнуть к самому древнему и совершенно немагическому способу. Сперва щедро смазала палец ароматическим маслом, которое Мираэль обычно использовала для волос.
Не помогло.
Затем я вспомнила, что где-то в одном из ящиков лежала старая алхимическая смазка для шестерёнок артефактов. Если уж она позволяла без труда разбирать намертво заклинившие механизмы, то с каким-то кольцом точно должна была справиться.
Не справилась.
После этого в ход пошли тонкая отвёртка, пинцет, две иглы, охлаждающее заклинание и даже слабый импульс размыкания магических контуров, который обычно применяли при разборке зачарованных устройств.
Безрезультатно.
Кольцо сидело на пальце так, словно являлось частью моей руки с самого рождения. Зато сам палец теперь выглядел весьма покрасневшим, слегка распухшим и откровенно намекающим своей хозяйке, что ещё одна подобная попытка закончится походом к целителям.
— Предатель, — мрачно сообщила я собственному безымянному.
Он предпочёл не спорить. Я же тяжело вздохнула, осторожно погладила многострадальную руку и вновь уставилась на золотой ободок. И уже собиралась предпринять ещё одну, совершенно точно обречённую на провал попытку, когда в дверь громко постучали.
Этот ритм в Академии знали все. Так стучала только один человек.
— Не открыто! — крикнула я в надежде, что сегодня удача всё-таки окажется на моей стороне.
Дверь распахнулась прежде, чем я успела возразить до конца.
— А я и не спрашивала.
На пороге собственной величественной персоной стояла Модеста Крок — комендант женского общежития, женщина, способная одним взглядом заставить первокурсниц добровольно признаться сразу во всех нарушениях устава за последние три месяца. Крупная, статная, лет пятидесяти, она неизменно носила свою знаменитую причёску — настоящую башню из толстых кос, уложенных вокруг головы так основательно, словно готовилась выдержать осаду небольшой армии. Некоторые студентки всерьёз утверждали, что в случае нападения неприятеля именно Модеста сможет оборонять общежитие дольше всех. В руках она держала большую тёмно-синюю коробку, перевязанную серебристой лентой.