Валера пыхтел, поднимая очередной мешок. Его лицо покраснело, глаза слезились от усталости.

— Глеб... я сейчас сдохну, — прохрипел он, вытирая пот грязным рукавом. — У меня руки не слушаются.

— Терпи, Валер. — Глеб перехватил свой мешок и подтолкнул товарища к вагонным дверям. — Осталось совсем немного, до конца смены дотянем — и всё, отдых. Деньги получим, тогда хоть по-человечески поедим и помоемся.

Сосед по разгрузке — коренастый мужик с густыми бровями и перекошенным ухом — ухмыльнулся:

— Не привыкайте. Тут никто долго не выдерживает. Сегодня вагоны, завтра стройка, потом рынок. Москва всех в порошок трёт.

Глеб не ответил. Он понимал — жаловаться нельзя. Любая слабость тут же сделает их чужими, а чужаков здесь не любили.

Мешки с гречкой хоть и были чуть легче в разгрузке чем сахар, но друзья уже едва волочили ноги от усталости, со стороны они были похожи на двух уставших роботов, какие вот-вот сломаются. В какой-то момент Глеба повело с мешком и он едва не упал при выходе из вагона, его успел подхватить под руку другой коренастый грузчик, с изрезанными морщинами лицом осипшим голосом назидательно произнёс:

— Давай, давай браток, держись. Волка ноги кормят.

Когда прозвучала наконец команда “Каанчай! Шабаш!”, солнце уже клонилось к закату…усталые и пропитанные потом Валера с Глебом , сняли свои спецовки и пошли сразу в душ. Выйдя из него и растираясь тряпками вместо полотенец, зашли в барак, но у входа их будто током ударило.

На табурете возле кроватей, где утром лежали их вещи — джинсы, рубашки, кроссовки, — теперь зияла пустота.

— Эй!.. — Валера растерянно оглянулся, потом шагнул к ближайшему мужику. — Здесь наши вещи лежали! Кто-то забрал!

Мужик пожал плечами, затягиваясь “Примой”.

— Тут каждый сам за себя. Надо было прятать, если дорого.

Глеб подошёл к бригадиру.

— Товарищ Нефедов, у нас украли одежду. Всё, что было. Может, кто видел?

Тот тяжело вздохнул, уставившись в ведомость.

— Я тебе кто, милиция? У нас тут не детсад. Вон, видишь — пол дворца людей. Кто угодно мог стянуть. Надо было под замок или в подсобку, я ж не нянька.

— Но мы думали здесь не воруют и вы ничего не говорили об этом— угрюмо сказал Глеб.

— Послушай, ты что вчера на свет народился? Тут не институт благородных девиц и не интеллигенты работают, публика разношерстная и я не обязан следить за ними— моя обязанность, чтобы вагоны вовремя были разгружены, а остальное меня не касается. Если желаете, можете заявление в милицию написать, но там надо будет паспорта свои предъявить…— Он издевательски хмыкнул.— За вещичками дорогими следить надо было, а теперь…разбирайтесь сами. Только постарайтесь обойтись без мордобоя, у меня здесь не колония, вдруг чего вызову ментов и они всех заберут без разбору.