— А если нас узнают?
— Кто?
— Ну… кто-нибудь из будущего. Архивариусы. Историки. Люди, которые будут смотреть этот фильм через сорок лет.
Глеб усмехнулся в темноте.
— Пусть смотрят. Только не догадаются, что мы — не актёры, а призраки из будущего, которым пришлось остаться в прошлом.
За окном на нижнем этаже общежития у кого-то из окна снова играла песня “Звёздное лето”. Но теперь она звучала не как ностальгия, а как саундтрек к их новой жизни.
Глава 11. Призраки прошлого.
Утро началось с привычного тарахтения будильника — этот механический монстр снова решил, что его миссия в жизни — мучить человечество.
Глеб, сонный и лохматый, хлопнул по нему так, что тот слегка подпрыгнул на месте.
— Вставай, Валера, кино не ждёт. — Глеб зевнул и пошлёпал в тапочках в общий туалет в коридоре общежития. Они съехали от бабы Нюры на днях, теперь им незачем было таскаться через весь город на работу, они жили теперь практически на работе.
Завтракать можно было в общественной столовой, а можно самим сделать себе чай с бутербродом и нормально себя чувствовать до самого обеда.
Они вышли из общежития, где в коридоре уже пахло табаком, щами и паяльником — сосед-электрик пытался починить свой радиоприёмник. На улице воздух был прохладный, с дымком от котельной и ароматом листвы: весна плавно переходившая в лето 1979 года чувствовалась даже в цвете неба — тускло-голубом, с белыми облаками.
“Мосфильм” тем временем жил своей жизнью. У проходной уже стояли припаркованные “Жигули” и “Волги” с пропусками под стеклом, бегали ассистенты с кипами бумаг, кто-то тащил прожектор на тележке.
Глеб с Валерой уже привычно отметились у вахтёра — показали свои пропуска и направились к павильону № 4.
Там внутри вовсю кипела работа встречая их привычным шумом, запахом свежей краски, дерева и чуть подпаленной проводки. В углу ругался осветитель — старый ворчун по имени Ефимыч, который всегда что-то паял, бурчал на молодёжь и утверждал, что без него здесь всё бы давно рухнуло.
— Вы, орлы, не стойте как два пня, — крикнул он. — Возьмите-ка вон те доски, перенесите к декорации двора. Режиссёр сказал — к обеду должно быть всё готово.
Валера взял край длинного бруса, другой край подхватил Глеб — и они понесли его через павильон, обходя какие-то старые декорации: кусок “деревенской избы”, фонарь с улицы старой Москвы и замызганный грязью трофейный немецкий мотоцикл, на котором недавно снимали сцену погони.
За соседней стеной кто-то проверял звук — в динамике звучал голос:
— Мотор… камера… начали!
И тут же:
— Стоп! Товарищ, не смотрите в камеру!