— Представляешь, мы стоим там, где в кино всегда снимают парады и демонстрации! А вокруг — просто люди. Живут, ходят, едят мороженое…
Они вышли к фонтану на площади 50 летия октября, где продавали из жестяных ящиков пломбир в вафельных стаканчиках. Они купили по одному. Мороженое было холодное, плотное, без лишних добавок — настоящее.
— Слушай, давай зайдём в метро? — предложил Валера.
Спустились на станцию "Проспект Маркса ”. Мрамор, бронзовые люстры, мозаики с счастливыми колхозниками и космонавтами. Эскалатор уходил вниз, как в недра будущего, глядя на своды с позолоченными панно изображающее радость жизни в советском союзе.
— Вот бы нам так жить, — тихо сказал Валера. — Не в бараке, не в чужой комнате… а вот так — под золотом и светом.
— А ты знаешь, мне и в бараке или чужой квартире нравится, я начинаю привыкать к этому миру, где прошло моё босоногое детство и …я не сильно расстроюсь, если нам так и не удастся вернуться назад…к себе…в будущее.
Валера хотел, что-то возразить, но потом махнул рукой.
Они вышли на “Пушкинской”, прошли по Тверской. Мимо витрин магазинов “Детский мир”, “ЦУМ”, “Берёзка”, где были выставлены забугорные товары с загадочными ценами в “чеках”. У киностудии “Мосфильма” толпились школьники — похоже снимали что-то для “Ералаша”. Где-то играл аккордеон, и пожилой мужчина пел “Подмосковные вечера”.
К вечеру они оказались в Парке Горького. Там катались на лодочках, играли в шахматы, танцевали под эстраду. Валера купил из бочки два стаканчика кваса — прохладный, с солодовым привкусом.
— Знаешь, — сказал он, глядя на закат над прудом, — я думал, Москва — это всё про работу, очередь и выживание. А она… красивая. Живая.
— Она такая, какой ты её сделаешь, — ответил Глеб. — Сегодня мы просто смотрели. Завтра — начнём строить.
Они вернулись в съёмную комнату, умылись и легли на кровать, чтобы не смущать друг-друга расположились “валетом”. За окном шумел вечерний город: гудели машины, где-то играл радиоузел, слышался смех с соседнего балкона.
Москва, огромная и равнодушная, в эту ночь будто пригрела их под своим крылом — хоть на час, хоть на одну ночь. Но этого было достаточно, чтобы поверить: всё будет у них хорошо.
Глава 9. Будни трудовых мигрантов.
Прошла неделя…
Они просыпались, каждое утро, под утреннюю гимнастику какую транслировала радиоточка на стене. Был в этом какой-то сакральный смысл, всё как, когда-то в детстве— и на душе становилось немного веселее. Хотя тоска периодически накатывала на обоих всё сильнее, когда начинали думать о детях и своих жёнах. Но оба понимали, что назад в будущее дороги похоже нет и надо волей-неволей пытаться налаживать жизнь здесь.