Валера достал сигареты, предложил дамам — те отказались. Он закурил, задумчиво глядя на сцену. Дым плавно поднимался к вентилятору, где его тянуло сквозняком, и казалось — будто само время тут вяло тлеет, сгорает без спешки.
Они ели, пили, говорили обо всём — о съёмках, о смешных случаях на студии, о том, как кто-то из актёров устроил скандал из-за костюма, как осветители напились и вместо своей студии ушли ставить свет в другую, как ассистент уронил декорацию прямо в кадре. Смех возвращался, лица разгорались, а за окнами темнело — город погружался в вечер.
Постепенно разговор стал тише, теплее. Глеб и Валера ловко лавировали в своих рассказах, не выдавая себя — упоминая “далёкие стройки”, “эксперименты с новой аппаратурой”, “опыт в производстве”. Всё звучало правдоподобно. Женщины слушали внимательно, будто каждое слово — щепотка из чужой, но заманчивой жизни.
Жанна вдруг сказала:
— А ведь всё равно здорово, что мы там, на студии, пересеклись. Вроде бы суета, шум, провода — а вот видите, куда привело.
Глеб улыбнулся, глядя в её глаза:
— Значит, так и должно было быть.
Заиграл очередной “медляк”. Валера отложил сигарету, встал и, чуть неловко поклонившись, протянул руку Дарье:
— Разрешите пригласить вас?
Дарья вспыхнула, но согласилась.
Глеб посмотрел на Жанну, которая всё это время молча вертела в пальцах бокал, и сказал:
— Пойдём и мы? Пока песня не кончилась.
Она кивнула.
И когда они вышли на площадку, среди множества пар, в полутемноте под медленным светом ламп, казалось, что всё вокруг растворилось — осталась только музыка, мягкая, чуть дрожащая, как сама память.
Ближе к одиннадцати в зале становится душно, шторы наполовину прикрыты, музыканты окончательно перешли на медленные танцы.
Несколько пар крутятся у сцены — всё чинно, но в воздухе витает лёгкая хмельная свобода.
Кто-то заказывает “ещё бутылочку “Кагора”, официанты устало перекладывают приборы.
В углу пара шумных мужчин спорит о хоккее, а у сцены дама в сиреневом платье просит песню “Там где клён шумит”.
За окном — ночь, в окнах отражаются люстры, а внутри всё продолжается как будто вне времени.
Здесь нет будущего, нет спешки — только вино, музыка и ощущение маленького праздника посреди застойной эпохи.
Глава 15. Высоцкий, спасибо, что живой
Вечер закончился в принципе так как Глеб с Валерой и надеялись: после ресторана уже хорошо навеселе женщины без лишних церемоний пригласили каждая своего кавалера к себе домой. Глеб в лучших традициях немецких фильмов начал с Жанной раздеваться ещё на пороге её квартиры. Долгое воздержание в сексе давало о себе знать, он как голодный тигр набросился на неё, осыпая её тело поцелуями и попутно помогая снимать ей одежду. До спальни они добрались уже полураздетые и сразу упали в кровать. Через час они разгорячённые лежали в объятиях друг-друга, Жанна с обалдевшей от счастья улыбкой смотрела в потолок и томно произнесла: