У Валеры и Даши всё кипело: они часто спорили, громко, с хохотом, с примирениями до глубокой ночи. Даша работала ассистенткой в съёмочной группе и часто таскала мужа на площадку. В их квартире вечно кто-то был — операторы, актёры, художники.

— У вас тут как на вокзале, — смеялся Глеб. — Только касс нет.

— Зато идей — хоть отбавляй! — отвечал Валера.

1981 год они встретили вместе.

В небольшой компании — у себя дома, с шампанским “Советское”, салатом “Оливье” и магнитофоном “Маяк-205”, где играло зарубежное диско. За окном падал редкий снег, улицы были тихие, как будто сам город устал за прошлый год и теперь отдыхал.

— Ну что, — сказал Глеб, поднимая бокал. — За сценарий, который не перепишут.

— За жизнь, которую не вырежут монтажом, — ответил Валера, и все засмеялись.

Они стояли у окна, глядя, как на крышах тает снег под светом фонарей.

Внизу, во дворе, было много детворы и взрослых.

Светила полная луна освещая всё вокруг серебряным призрачным светом. Глеб внезапно подумал про свою Люду, детей и даже нелюбимую тёщу… Он исчез из той жизни навсегда, жизни, где он никогда не чувствовал себя кому-то по настоящему нужным. Валера, словно прочитал ход его мыслей задумчиво смотрел вместе с ним во двор и тихо произнёс:

— Ничего дружище. Не грусти о будущем, давай жить настоящим, потому что оно действительно настоящее, а не искусственное. И Глеб вдруг почувствовал, что всё вокруг — как сцена: освещённая, но настоящая. И что теперь у него действительно есть всё — по настоящему любимая женщина, друзья, хорошая работа, и, главное, чувство, что он живёт в СВОЕЙ реальности, а не чужой.

А в это время, где-то сейчас в другой реальности, их уже бывшие жёны встречают Новый год без них, по телевизору традиционно будут показывать старые советские фильмы и никто из них даже не обратит внимание, что в титрах будут указаны имена и фамилии Глеба с Валерием…