— Хоть пару, хоть три, я сдаю всё таки квартиру, а не комнату на месяц! Без прописки, без вопросов. Постельное — своё. Вода — на кухне. Туалет — на площадке. Горячая вода по графику.

А там живите сколько хотите. 25 рублей— меньше не уступлю, если не устраивает, ищите в другом месте.— Отрезала она с преувеличенным вниманием начав собирать горкой семечки в мешке.

Глеб коротко рассмеялся.

— Ладно, уговорила. Покажешь нам наши апартаменты?

Бабка шепнула, что-то своей соседке та согласно закивала головой, видно попросила приглядеть за товаром.

Они свернули с Ленинградского проспекта в боковую улочку, где стояли старые пятиэтажки с облупившейся штукатуркой и балконами, заставленными ящиками с рассадой. У подъезда одной из них сидела на деревянной скамейке пожилая женщина в вязаном платке, курила “Беломор” и читала “Известия”.

Взглянув коротко на них, она поздоровалась с бабкой, сложила газету пополам и вновь углубилась в чтение.

— Это тётя Глаша, наш управдом. Я ей плачу по пять рублей, чтобы она делала вид, что не знает будто я сдаю квартиру в наём. Поэтому просьба не шуметь, водку не пить, баб не водить— мне с милицией дело иметь неохота.— Пока шли по лестнице на третий этаж проинформировала их она.

Квартира была однокомнатная и довольно скромных размеров. Из мебели— кровать, тумбочка, шифоньер, пара стульев и зеркало в потускневшей раме. Кухня была совсем крохотной. Обеденный стол, двухконфорочная газовая плита с пузатым синим чайником на ней и рукомойник. Но главное чисто, сухо, стопка постельного белья, стеклянный графин с водой на тумбочке и пара гранённых стаканов рядом. Вот и весь интерьер. Валера прошёлся по комнате и копируя голос Сергея Юрского из фильма “Золотой телёнок” сокрушённо произнёс:

— Мда, это вам не Рио де Жанейро…

Бабка не поняла юмора и затараторила:

— Какое ещё Жанейро? Всё в хате имеется, что вам надо то ещё?

Глеб сдерживая смех протянул ей “четвертак” и провожая к двери произнёс:

— Всё нормально мамаш, это он шутит так. Спасибо за комнату.

Бабка схватила деньги, ловко сунула их себе куда-то за ворот платья в лифчик и отдав Глебу ключи от квартиры произнесла:

— Живите. Если, что надо будет, меня баба Нюра зовут, я днём семечки продаю, спросите, меня там все знают.

Они дождались, когда она уйдёт и следом вышли на улицу.

— А теперь, — Валера глубоко вдохнул, — по-настоящему позавтракаем. Или уже обед?

— Без разницы. Главное — не в буфете у вагонов.

Они нашли столовую неподалёку — двухэтажное здание с вывеской “Общественное питание” и большой стрелкой, указывающей на вход. Внутри пахло капустой, луком и жареной рыбой. Зал был просторный: деревянные столы со скатертями рассчитанные на четыре человека, деревянные стулья с широкими сиденьями. На стенах — плакаты: “Берегите хлеб!”, “Соблюдайте чистоту!” “У нас порядок такой: поел— убери за собой”, портрет Брежнева в золочёной раме и написанное от руки меню.