За стеклянной перегородкой на прилавке стояли подносы с блюдами: рассольник в глубоких тарелках, котлеты в подливе, гречка с тушёнкой, картошка с грибами, компот из сухофруктов в стеклянных стаканах. За стойкой кассы — женщина в белом халате и косынке, с лицом, будто выточенным из гранита.

Они набрали на поднос, всего на что глаз упал и подошли к ней.

— С вас два рубля, сорок восемь копеек,—сказала она без энтузиазма.

— Возьми три, без сдачи! — Глеб протянул ей деньги и пока она переваривала эту информацию, на пару с Валерой присели за свободный столик. Народу было ещё не сильно много, так что они сидели вдвоём.

На столе стоял традиционный столовский набор: солонка, перечница и маленькая ёмкость с горчицей. Даже салфетки присутствовали в пластиковом высоком стакане.

Они сидели у окна из которого открывался отличный вид на проспект. Валера первым делом выпил компот — тёплый, сладкий, с кусочками яблок и груш.

— Вот это да… — прошептал он. — Как в детстве. У бабушки такой же был.

— Да, давно это было…или может не давно? — Рассеянно ответил Глеб, откусывая от котлеты. Смотря с какой стороны смотреть на это.— Кстати, я хорошо помню из детства, здесь, говорят, в “Гастрономе №1” за “Рафаэлло” очередь с утра была.

— Да ладно тебе, какое нафиг “Рафаэлло” в 79-м? Ты чего?— Валера недоверчиво уставился на друга.

— Ну, "шоколадные конфеты в кокосовой стружке"-- Так они назывались, тогда. А потом буржуи в 90-х начали их заворачивать в бумажки, класть в красивые коробки, назвали “Рафаэлло” и продавали нам под видом заморского лакомства, потому что у нас своих уже не делали.

Они ели медленно, смакуя каждый кусок, будто это был не обед в советской столовой, а банкет в “Метрополе”. Вокруг шумели люди: рабочие обсуждали смену, студенты спорили по каким-то предметам, старушка в углу читала “Комсомольскую правду”, попивая чай из стакана в подстаканнике.

После еды они вышли на улицу и просто пошли — без цели, без карты, как два мальчишки, впервые попавшие в столицу.

Москва 1979 года встречала их запахом свежего асфальта, выхлопами машин, звоном трамваев на Садовом кольце. По тротуарам шли женщины в ярких платьях с цветочным принтом, многие мужчины — в галстуках и пиджаках, несмотря на тепло. У киоска “Союзпечать” стояла очередь за свежими журналами “Огонёк” и “Юность”. Из окон домов людей доносились записи песен советской эстрады от чего на душе становилось особенно тепло и спокойно. Они добрались до Красной площади. Знаменитый ГУМ бурлил словно человеческий муравейник и сейчас они ощущали себя частью этой толпы, хотя и были здесь чужими. Они прошли по брусчатке, глядя на Спасскую башню, на собор Василия Блаженного, на красный флаг над домом правительства, возле мавзолея с надписью “Ленин” стоял почётный караул. Валера вдруг засмеялся: