Тишину вдруг прорезает скрип, монотонный и мерный. Вз-з-з-з-и, вз-з-з-з-и. Вз-з-з-з-и, вз-з-з-з-и. Вз-з-з-з-и, вз-з-з-з-и.

Олеся шарит взглядом по сторонам и замечает человека. На боковой аллее человек!

Она было сворачивает в ту сторону, но вовремя узнает ковыляющую походку, дерганые движения марионетки в неумелых руках. Человек на бесконечном повторе, тот самый, которого она приметила еще на входе в парк.

Что, если и она, Олеся, так же застряла? А кто-то там, на другой тропинке, холодея, смотрит на ее движущийся и не сдвигающийся с места силуэт…

От холода сводит пальцы. Олеся прячет руки в карманы и круто разворачивается в противоположную сторону, на скрип. Оставлять за спиной нечто столь странное – так себе идея, но встреча с человеком-марионеткой пугает еще больше.

Олеся идет. Скрип приближается. Звук смутно знакомый, будто из прошлого, неприятный, но привычный.

Тропинка поворачивает, и между деревьями вырастает… детская площадка. Вот почему скрип так знаком – качели! Не новые и яркие, какие сейчас красуются во дворах новостроек. Покосившаяся пара турников, странная конструкция, на которой дети играли в слепую обезьяну, а взрослые выбивали ковры, и качели-одноместка, сине-серые, в струпьях потрескавшейся краски. На качелях, отталкиваясь ногами в красных резиновых сапогах, качается девочка: туда-обратно, вз-з-з-з-и, вз-з-з-з-и. Взлетают и опускаются тоненькие косички, торчащие из-под красного берета. Девочка что-то мурлычет себе под нос, то ли песенку, то ли что-то важное только ей, из-за скрипа слов не разобрать.

Вспоминается давнишнее: качели-лавочка, подруга детства Анюта слева, Олеся справа, мелькают две пары потрепанных кедов, вздрагивает длинная сидушка, откликаясь на каждый толчок. Вот только качались они задом наперед, просунув ноги между сиденьем и спинкой, и песни горланили бойко, на весь двор.

Телефон в кармане тренькает – сообщение. Голос Нины Павловны мягкий, почти извиняющийся: «Олеся, дорогая, ты что-то напутала. Мы занимаемся по пятницам, а сегодня – четверг. Я рада тебе в любой день, но сейчас я не дома, уехала к сестре. Так что не спеши, а лучше просто дай себе отдых».

Как четверг? Олеся восстанавливает в памяти сегодняшнее утро: как собирала в рюкзак пенал и тетрадь, искала на порядком заваленном столе свежие ксерокопии с вариантами… Календарь над столом с иллюстрациями любимой художницы – прихоть, скорее, элемент декора – сообщал, что сегодня пятница.

Олеся почти ловит понимание за хвост, но отвлекается: что-то меняется в пространстве. Становится мрачнее, в воздухе повисает напряжение, как перед грозой. Скрип меняет частоту, замедляется и растягивается. Почти замирает.