— Вам задали вопрос, чернь! — рыкнул один из паладинов и толкнул ближайшего крестьянина. — Отвечайте!

Выходит, паладины не только со мной не церемонились. Вот уж действительно, благородные рыцари в сияющих доспехах.

— М-м-м-милорды, — промямлил кузнец, — м-м-мы хотели покарать святотатца.

— Вот как? — Отто вскинул бровь и снова взглянул на меня. — И что же он натворил?

— П-п-поджег х-х-храм…

До встречи с паладинами кузнец точно не заикался.

— Кто-нибудь видел, как он это сделал? — обратился к собравшимся Отто.

Нет ответа. Только кузнец, неуверенно переступив с ноги на ногу, тихо сказал:

— Он с-с-сам признался, ва-а-аша с-с-светлость!

— Это так? — Отто подошел ко мне вплотную и посмотрел в глаза.

— Да, — твердо ответил я.

Мое знакомство с гостеприимством паладинов едва получилось бы назвать приятным, но сейчас я их не боялся.

— Это тяжкий грех, брат Отто, — один из паладинов обжег меня взглядом и положил руку на эфес меча.

Кажется, никто из этих паладинов, за исключением Отто, не знал, кто я. И, что любопытно, Отто не спешил им рассказывать.

Еще двое рыцарей обнажили оружие и шагнули в моем направлении.

Толпа загалдела:

— Да!

— Точно!

— Смерть еретику!

— Молчать, — негромко процедил Отто сквозь стиснутые зубы.

Но все люди разом смолкли.

— Кто дал вам право судить? — Отто обвел собравшихся суровым взглядом.

Толпа отпрянула. Даже другие паладины сделали шаг назад и почтенно склонили головы. Кажется, Отто какая-то шишка.

— Братья и сестры, — уже спокойно сказал он. — Без сомнения, вы правы. Я разделяю ваш праведный гнев. Такого святотатства мы не видели давно. Тем не менее! — повысив голос, он прервал ропот толпы. — Этот человек может быть связан с некромантами. Нам следует пленить его и доставить к леди Катерине. Она, — Отто сделал паузу и выразительно посмотрел на меня, — захочет поговорить с ним.

Паладины переглянулись. Они не спешили убирать оружие, но и не нападали.

— Еретик, — вновь обратился ко мне Отто. — Ты должен предстать пред нашей госпожой. Таково ее желание.

Говорил он спокойно и уверенно. Я колебался. Хотелось призвать Реквием и покончить со всем здесь и сейчас. Не знаю, победил бы я четырех паладинов, но…

Если кто-то и сможет помочь мне — это Катерина.

* * *

Мы с Отто ехали на одной лошади. Я спиной ощущал тяжелые взгляды скачущих следом трех паладинов. Им не нравилось, что я не привязан к седлу или не бегу следом за лошадьми на поводке-удавке.

Собственно говоря, решение Отто удивило и меня. В отличие от своих спутников он знал, что я беглый пленник, у которого хватает оснований не любить паладинов. Но, тем не менее, он добровольно усадил меня себе за спину. Это самоуверенность, глупость или что-то еще?