— Ты назвал меня тупым?

— У тебя потрясающая способность делать выводы, — вздохнул я, прикидывая, как утихомирить этого недалекого бугая.

Отто же не мешкал и решил разобраться с проблемой радикально. Он шагнул вперед, поднимая меч…

В дверь что-то с силой ударило. Все мгновенно повернулись к ней, позабыв о недавней распре. В дверь ударили еще, и еще…

Я выглянул в окно, но отсюда было не видно крыльца. Только кровавые следы, ведущие к двери.

— Откройте! — истошно заорал кто-то, молотя по двери. — Пустите!

Пара сердобольных людей метнулись к двери, но дорогу им преградили паладины.

— Никто не выйдет и не войдет. — Голос Отто напоминал скрежет стали о сталь.

Крики из-за двери перешли в мольбы и всхлипывания.

— Ты что-то знаешь о том, что происходит? — спросил я паладина.

Тот хмуро кивнул.

— Ну так просвети и нас! — потребовал коренастый коротышка.

Паладин окинул присутствующих тяжелым взглядом, и коротко произнес:

— Это Умертвие. — Ответил он.

Собравшиеся побледнели еще сильнее. Кажется, один я ничего не понял. Но спросить не успел — стекло разлетелось вдребезги. Какой-то окровавленный тип попытался залезть внутрь. Он просунул руки, голову…

Диего взмахнул мечом, и эта самая голова покатилась по полу, разбрызгивая кровь. Она остановилась прямо у моих ног, уставившись в пустоту расширившимися от ужаса глазами.

Кажется, это один из тех, кто совсем недавно вышел наружу. Сказать по-правде, я ожидал увидеть какое-то чудовище. Но это точно человек. Был. Пока паладин не убил его.

— Зачем? — я посмотрел на Диего. — Он же просто искал убежища.

Но рыцарь не ответил. Он подошел к окну, вытолкнул обмякшее обезглавленное тело. За окном кто-то захрипел. Из-за фигуры Диего и угла обзора я не видел, кто это был. Паладин несколько раз уколол мечом, после чего быстро высунул руку наружу и захлопнул одну из ставен. Когда он собирался проделать то же самое со второй, его кто-то схватил и дернул с такой силой, что крепкий мужчина вмиг вылетел из окна.

Без колебаний я бросился на помощь и выскочил в окно. Едва ноги коснулись земли, я перекатился и выпрямился, приготовившись к бою.

Оторванная левая рука Диего лежала в паре метров от меня. Рядом растянулось чье-то безобразное, рассеченное от ключицы до груди тело. Меч паладина остался в страшной ране, а он сам, прижавшись спиной к забору, отмахивался кинжалом от растрепанной женщины, норовящей впиться зубами в его горло.

Подбежав к дерущимся, я рванул женщину за плечо. Но та просто отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Ноги сами оторвались от земли, и я покатился по грязи, как брошенная озлобленным ребенком кукла.