— Извини, что так рано, а точнее, поздно, тебя поднял, — прошептал я, стараясь говорить как можно тише, чтобы нас никто не услышал, — но дело касается безопасности нашего града. Вопрос, можно сказать, государственной важности, не терпящий отлагательств.

Заряна тут же посерьёзнела и кивнула, её сон как рукой сняло, а на лице промелькнуло явное облегчение.

— Хорошо, а то я уж, признаться, начала беспокоиться, что Вы снова отправите меня обратно на зерноток мешки таскать, пока снег не выпал. Не хотелось бы, знаете ли, возвращаться к пыльной работе.

Я понимающе усмехнулся и покачал головой.

— О нет, никаких больше пыльных мешков. Ты отлично справилась с последним заданием, Заряна, просто блестяще, выше всяких похвал, так что, считай, с зерном и прочими сельхозработами для тебя покончено. С этого момента ты будешь служить граду Весёлому на постоянной основе, в качестве моего… ну, скажем так, заместителя по особым поручениям. Моей правой руки в особо деликатных вопросах, требующих нестандартного подхода.

Девчонка изо всех сил пыталась скрыть свою радость и волнение от этих слов, старалась держаться стоически, как подобает настоящему профессионалу, просто кивнуть, типа «принято, шеф, будет исполнено», но я видел, как широченная, просто до ушей улыбка расплывается по её лицу. Глаза так и заблестели от гордости и предвкушения.

— Спасибо, Владыка, — сказала она, и в голосе её прозвучала неподдельная искренняя благодарность. — Я не подведу! Так в чём проблема? Что за кипиш на этот раз? Кто опять воду мутит?

Я быстренько, без лишних предисловий и изысков ввёл её в курс дела.

Рассказал о недавнем появлении в наших краях Серебряных Шутов, о моей «стрелке» с ними, о том, как они бесцеремонно пытались меня развести на бабки, чтобы я вступил в их криминальную шарашку, и даже о моей готовности платить им дань за «крышу», как в старые добрые девяностые на Земле.

Заряну информация явно взбудоражила и разозлила не на шутку.

Она аж помрачнела, кулачки сжала, услышав, что какие-то залётные ухари пытаются заявиться в наш град и брать всё, что им заблагорассудится, как у себя дома. Праведный гнев, всё такое. Было видно, что ей не терпится высказать свой собственный, наверняка радикальный, план действий, как только я закончу рассказ. В глазах у неё уже плясали решительные воинственные огоньки.

— Так, значит, немедленно собираем отряд добровольцев покрепче, так? — выпалила она, как только я замолчал, не дав мне и слова вставить. — Я быстро выясню, где они тут у нас окопались, их явочные квартиры, схроны и прочие малины, а потом мы их всех тихонечко переловим и вздёрнем на городской площади! Для острастки, чтоб другим неповадно было соваться в град Весёлый!