Тем не менее вскоре на Стратегической карте появилось обновлённое соглашение, которое уже содержало мои условия. Оперативно работают, когда прижмёт, ничего не скажешь.

Пакт о ненападении и соглашение о невмешательстве должны были действовать бессрочно. Навечно. Это уже серьёзный документ, а не какая-то филькина грамота.

Одним мысленным нажатием виртуальной кнопки «Принять» я навсегда освободился от посягательств Серебряных Шутов. Ну, по крайней мере юридически, согласно этому магическому интерфейсу. А там посмотрим, как они станут договор соблюдать в реальной жизни. Доверяй, но проверяй, как говорится.

— Вот это другое дело, — сказал я с плохо скрываемым удовлетворением. — Теперь мы оба довольны. Бизнес есть бизнес, главное — правильно прописать условия контракта.

— Запомни мои слова, — прорычал мне Зоммерс, и в его голосе слышалась такая неприкрытая злоба и жажда мести, что даже Глыба напрягся. — Когда-нибудь я найду способ заставить тебя заплатить за это унижение с процентами и по самому высокому тарифу.

— Тебе бы спасибо сказать, дурень, — бросил я ему уже на прощание, разворачиваясь к выходу из этой сырой и вонючей дыры. — Человек с куда большим количеством желчи в сердце или просто более прагматичный и менее щепетильный просто сдал бы тебя со всеми потрохами Искателям Пути и смотрел бы, как твою гильдию пускают по миру. А я, видишь, какой добрый, дал шанс исправиться и сохранить лицо. Ну, почти. Цени мою широту души, пока можешь.

* * *

Мы вернулись домой, в град Весёлый, и я долго не мог забыть этот достаточно тяжёлый и, возможно, грозящий опасными последствиями разговор.

Тем временем снежок потихоньку начал присыпать землю, пока так, чисто символически. Правда, такой жиденький, что до земли, считай, одна мокрая пыль долетала, даже лужиц не оставалось, но воздух сделался промозглый донельзя.

Ледяной ветрюга дул так, что аж уши закладывало, пробирал до самых костей, напоминая, что скоро тут всё покроется белым саваном. А до настоящей зимы, которая наступает тут по магическим правилам и точно по расписанию (ЖЭК был бы в полном восторге), чтоб с сугробами и трескучим морозом, оставалось всего ничего, дня три, не больше.

Впрочем, три дня — это, знаете ли, целая вечность, когда у тебя под седлом такой конь, что пулей летит, только ветер в ушах свистит.

Мой мустанг Улыбка — зверюга, а не лошадь. Разобравшись наконец с упёртыми Серебряными Шутами, надеюсь, что раз и навсегда, чтоб им пусто было, этим клоунам ряженым, я прикинул хрен к носу и решил-таки рискнуть сгонять до деревушки Липки потолковать с местным феодалом сэром Акертоном.