Я кивнул и, не говоря ни слова, оставил своих спутников на стене.

За мной последовал только Глыба — его присутствие действовало на противников отрезвляюще, а в дипломатии это иногда помогало лучше любых аргументов. Нож остался координировать оборону блокпоста, готовый в любой момент поднять тревогу, если переговоры пойдут не по плану.

Когда я подошёл к повозкам, солдаты расступились с военной чёткостью. Гонец молча поклонился и проводил меня к огромной карете в центре каравана. Она была сделана из превосходного морёного дуба, выкрашена в глубокий чёрный цвет и настолько просторна, что могла вместить целую компанию. Золотые накладки поблёскивали на солнце, а шторки на окнах были задёрнуты, скрывая хозяина этой передвижной крепости.

Слуга открыл дверь кареты и жестом пригласил меня войти. Я поднялся по ступенькам и оказался в самой роскошной карете, которую видел за всю свою жизнь в Истоке.

Первое, что бросилось в глаза, — это невероятная роскошь. Сиденья обтянуты тёмно-красным бархатом, настолько мягким, что казалось, сидишь на облаке. Стены отделаны резным деревом с золотыми инкрустациями, а под потолком висела небольшая хрустальная люстра, тихо позванивающая при каждом движении. В воздухе витал тонкий аромат дорогих специй и сандалового дерева.

Напротив меня сидел мужчина в самых что ни на есть царских одеждах. Больше всего меня поразила его великолепная корона из чистого золота, усыпанная драгоценными камнями всех цветов радуги — изумруды, рубины, сапфиры переливались в мягком свете. На вид он был моим ровесником, хотя и похудее, с окладистой бородой, которой я даже немного позавидовал.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, Алексей! — сказал Рагнар, протягивая мне руку для рукопожатия.

Я ответил на приветствие, отметив про себя, что его хватка была на удивление мягкой — не демонстрация силы, а жест уважения.

— Боюсь, я о вас слышу впервые, господин… Рагнар, верно?

Рагнар рассмеялся и, не отвечая сразу, потянулся к небольшому резному шкафчику справа от себя. Достал оттуда изящную хрустальную бутылку с красным вином и два бокала тончайшей работы.

— Можете звать меня просто Рагнар, — сказал он, неспешно наливая вино. Жидкость переливалась в хрустале, как жидкий рубин. — И это неудивительно, ведь мы живём в совершенно разных мирах. Я прибыл с самой северной оконечности, из земель, что очень, очень далеки от Юга Истока.

Он протянул мне бокал. Я принял его, чувствуя прохладное стекло под пальцами.

— Действительно, весь континент — это долгий путь, — ответил я, откидываясь на спинку сиденья.