— Договорились, под протокол. — Не раздумывая особо, согласился я, потому как предложили мне ровно то, что я и так бы сделал, коли они щит проломят, только в рамках акции по защите планеты, в которой мы так-то уже все участвуем. Не важно, какая будет информация, а этот эпизод потом, в дальнейших отношениях с планетарными властями, обязательно зачтётся. Ну и понты опять же — грозный Никол уступил «стреноженную» матку-станцию кочевников бедному планетарному правительству. Звучит!
Старый потрепанный линкор планетарной обороны очень скоро занял позицию за нашей ударной группой в составе «Скифа», «Сармата» и гордо выдвинувшегося вперед «Атиллы», по щиту которого то тут, то там расплывались кляксы плазменных разрывов. Уже за ним, под прикрытием «Гунна» и «Аметиста», пристроились четыре довольно современных ударных транспорта, всей проблемой которых была неповоротливость именно в силу излишней их бронированности.
Как только ордер замкнулся и начался беспокоящий обстрел щита противника, в трюме линкора раскрылись переборки, из-за которых выстрелились в космос десятки, наверное, даже сотни ракет и торпед. Они тут же сориентировались и ускорились по направлению к цели, а все наши тяжи одновременно окрасились всполохами залпов главного калибра. Только сейчас цель этих лучевых атак была не столько в пробитии щита, которого таким способом было не добиться, а повышенная засветка самого силового поля, но главное сенсоров. Хотя чего уж тут, незаметить залп ракет на таком расстоянии надо еще постараться. Но тут ведь такое дело, надо их всех еще и перехватить, а под плотным огнем это не так уж и просто.
Через несколько томительных секунд фронтальная часть щита кочевника окрасилась тремя десятками ярких желтых шаров ядерных подрывов, а после половина сферы на довольно узком участке просто исчезла. Да, пробитие оказалось не таким уж и существенным. Но технологию его использования мне прекрасно преподали нивэйцы. А я хоть и не самый талантливый ученик, но когда бьют или нервничать заставляют, запоминаю хорошо, буквально впиваю науку. А на «Пионе» я понервничал, чего уж тут.
— Атилла, полный вперед. Скиф и Сармат за ним в ордере, расходимся веером под линией щита. — Приказ, конечно, не особо был и нужен, все и так знали, что делать, схема действия расписана, просчитана и висит у каждого перед глазами. Но я все же его проговорил, наверное, больше для себя самого.
Тяжёлые туши носителя и двух крейсеров буквально рывком рванули вперёд, привычно оседлав тугие струи вырвавшейся на форсаже из маршевых двигателей плазмы, чтобы, буквально проскочив пару сотен километров, выпустить такую же струю для торможения. Но это всё было, конечно, хоть и красиво, но не самое важное. Самое важное, что под мощными щитами тяжей, осыпаемыми в это же самое время просто потоком плазмы из всех работоспособных орудий матки-станции, в эту же прореху мы занесли всех имеющихся у нас «Шмелей» и «Пчёлок». И вот сейчас, когда корабли озарили вспышки уже наших орудий, они, как стая пираний, бросились на тушу неповоротливого противника, выбивая ему всё, что выпирало из прочного корпуса. Маневр нашим пилотам насквозь привычный, отработанный еще в нашей системе до полного автоматизма и оттого особенно эффективный — ливень плазмы сразу просел чуть ли не напорядок. А перегруженные эмиттеры щита, которые выбивались в первую очередь, просто не успевали восстановить прореху в силовом поле, которое в случае его восстановления нам пробивать, видимо, будет уже нечем. Хотя даже если так, то обращенную к нам поверхность матки-станции мои тяжи очень скоро превратят в лунный пейзаж. Другое дело, что в таком случае всё затянется на неопределенное время и трофей достанется планетарному заказчику, мягко говоря, сильно поврежденным. Поэтому…