Тогда я взялся болтать. Обо всем. Рассказывал анекдоты, пытаясь перетолковывать русский юмор на английский язык, что в большинстве случаев получалось с большим трудом, развлекал армейскими побасенками, просто что-то рассказывал. В какой-то момент обнаружил, что завладел вниманием Дрики: она уже не маялась, а просто слушала. Этого я и добивался, Сэм и так был спокоен как скала, ему сеанс психотерапии не нужен.
Ближе к утру ветер понемногу стал стихать, по крайней мере, в фермах портовых кранов он выл уже не так пронзительно, и продолбившая в головном мозгу дыру железяка, лязгавшая на улице всю ночь, сменила амплитуду колебаний на более редкую, да и потише колотить стала.
— Сэм, ураган заканчивается или это этот, как его… «глаз бури»? И потом снова все начнется? — спросил я.
— Заканчивается, как я думаю, — ответил он, почесав в затылке. — Похоже на то. А если его центр прошел в стороне, то никакого «глаза» мы не увидим. По времени похоже, что заканчивается.
Я глянул на часы, прикинул. А ведь действительно немало времени прошло: начался он вчера днем, а сейчас уже, можно сказать, утро, вон сереньким забрезжило за окном.
За окном, понимаешь. А где наши друзья-мутанты, кстати? Отступились? Нет, что-то не верится. Не верится — и все тут, хоть ты тресни. С чего это они отступаться будут? С какого перепугу?
Так прошло еще около часа. Я все время гонял рацию в режиме сканера, в поисках хоть чьих-нибудь переговоров, тайно рассчитывая связаться с судном, но эфир был пуст и молчалив. Попытки вызывать пароход или хоть кого-нибудь на разных каналах, наугад, тоже ни к чему не привели. Никто не откликался. Ураган стихал на глазах, превращаясь в обычный дождь, и даже уже не ливень. Так, льет, да и все тут, терпимо вполне. Становилось все светлее, стал виден борт «Алисии» через окно. Этот вид, собственно говоря, и напомнил мне, зачем мы здесь.
— Повнимательней! — напомнил я о себе, вставая со стула. — Выгляну в окно.
Встали все разом, потягиваясь и заметно сдерживая зевоту: ночь на нервах так просто не прошла, я тоже чувствовал себя уставшим. Не смертельно, но все же чувствительно, что было сейчас, в самый ответственный момент, куда как некстати.
Шаг, еще шаг, ствол «зига» перед собой, даже дышать боюсь — вдруг кто услышит сквозь шум ветра и дождя? Подошел почти к самому окну, на полусогнутых, готовый совершить рекордный прыжок назад, если что-то пойдет не так. Выглянул осторожно.
Труп, лежавший недалеко от окна, исчез со своего места. Не было его больше.
— Может, вы мертвечины нажрались и сдриснули? — шепотом предположил я, не слишком надеясь на такую удачу.