Мы шли по аэродрому в сторону дома, в котором Маркус поил нас с Дрикой кофе. У линии самолетов нас остановили, какой-то парень в красной кепке, захлопнув дверь одного из «баронов», подбежал к Маркусу, протянул ему ключ.
— Загрузили и заправили, сэр, — сказал он. — Ключ отдать вам?
— Давай мне, — кивнул Маркус. — Уилл будет только завтра с утра, я ему отдам. Все в порядке? Перегруза нет?
— Нет, сэр, — решительно ответил парень. — Двое летят спокойно.
Маркус кивнул и убрал ключ в карман. Затем сказал:
— Видишь, летать приходится в разные места, завтра повезут припасы и патроны для команд поисковиков у Канзас-Сити.
— Поисковиков?
— Лихие ребята, с Божьей помощью забираются в самое сердце города и вывозят много нужного. Но тратят массу патронов, даже винтовки приходится отдавать в ремонт.
— Понятно.
На проповедь мы пошли примерно через час. Шли не мы одни, а почти все, кто работал на аэродроме, оставив лишь караул у периметра. Ну и мы пошли в компании Маркуса и его семьи. Из автомастерской прибежала его дочь, Рэйчел, такая же рыжая, как и все семейство, девочка, вооруженная пистолетом в кобуре, висящей на ремне через плечо.
Люди шли на проповедь как на праздник, радостно возбужденные, словно что-то предвкушающие. Идти оказалось совсем недалеко — почти сразу за стоянкой терминала возвышалось современное здание из темного кирпича, на котором красовалась заметная издалека надпись: «Церковь Святого Креста». Если присмотреться, то перед словом «Церковь» можно было заметить следы от отбитых букв, складывающихся в слово «Лютеранская», но похоже, что межконфессиональная рознь здесь не приветствовалась — слово беспощадно отбили.
Люди не только шли, но и подъезжали со всех сторон. Разные люди — молодые и пожилые, многие с детьми, почти все с оружием. Много было и военных в полевой форме. Территория церкви была ограждена мощным проволочным заграждением, причем огорожена очень щедро, просторно, да еще и соединяясь прямым коридором с территорией аэродрома. Чувствуется, что свой дом собраний местные старались обезопасить от всех случайностей, да еще и с большим старанием.
В зал заходили с оружием. Это было понятно: не те времена, чтобы с ним расставаться. На нас с Дрикой слегка косились, но смотрели все же дружелюбно. Зал был огромен, здесь на скамейках, наверное, мог рассесться целый город, белые стены держали сводчатый потолок где-то очень высоко. Сам зал напоминал скорее концертный, нежели церковный. Сцена, на ней какая-то конструкция современной формы, на которой горели свечи, небольшая кафедра — и огромный крест на задней стене, размещенный на фоне большого окна под самым потолком. Видать, с рассветом должен эффектно подсвечиваться.