Утро следующего дня встретило нас толпой зомби, все же скопившихся перед забором цементного завода. Байкеры уже заметно напряглись, Лупо вскарабкался в кузов «фрейта» и стоял за пулеметом, направив его на ворота. Действительно, такая близость такого количества живых мертвецов пугала и заставляла нервничать.

Мы же были вымотаны до самого последнего предела — процесс загрузки топлива затянулся до утра. Трудоемкость его заранее мы оценили плохо — груз надо было еще и распределять, чтобы не завалить лодку набок или организовать ей дикий дифферент. В общем, наворочались тяжестей по самое не могу, заставив своим грузом палубу и просторный кубрик.

Более того — на «Туг» все наше богатство не лезло. Пришлось выбрасывать все, что только можно. Летели за борт двуспальные кровати, шкафы, телевизоры, кухонная мебель, даже ковровое покрытие палубы в каютах. Кубрик лишился всей мебели, и даже шкиперское кресло не избежало встречи с водой. Даже якорь с двухсотфутовой цепью ушел под воду. Остались только стенки — и больше ничего. И даже с них Сэм сумел снять двери кают. Но все равно сидела лодка в воде глубоко, явно перегруженная.

У нас же всех руки тряслись после такого ударного труда, а покрытая цементной пылью, мокрая от пота одежда липла к телу.

— Надо отдохнуть, — сказал Сэм после того, как последняя бочка нашла свое место.

Сказал коротко, зато чистую правду: я сейчас даже стрелять не смогу. Кинься на меня мертвец — и мне хана: и промахнусь, и отбиться не смогу.

— Где? — спросил я, тяжело дыша и стаскивая с себя майку: несмотря на ночной холод, мне было жарко. — Лодку ни на секунду не брошу. И у берега больше ни минуты оставаться не хочу — байкерам мы уже надоели, они нас просто терпят, ну и обещание помнят пока еще. Лучше бы расстаться как можно скорее.

Тут я душой не кривил — по компании наших «охранников» это тоже было заметно. Больше всего им хотелось с нами распрощаться и отвалить: природный запас их доброжелательности уже мигал лампочкой аварийного резерва.

— На якорь, — сказала Дрика. — Отойти отсюда ниже по течению и встать на якорь. И поспать, я просто умираю.

Я посмотрел на ее перемазанное лицо и понял, что очень легко спутал бы ее с зомби, — серый цвет кожи и мешки под глазами. Жуть.

— Решено, так и сделаем, — кивнул я. — Только якорь мы утопили, но ладно, привяжемся к чему-нибудь за веревочку. Все, прощаемся — и проваливаем. Ничего не забыли?

— Не должны, — покачал головой Сэм. — Несколько раз проверял.

— Хорошо. Тогда сваливаем.

Попрощались с нами тепло, но с заметным облегчением, Минк вытащила из кабины «кодьяка» Тигра и с явным сожалением отдала нам. А затем… мы еще на борт лодки забраться не успели, как грузовики выехали в ворота, оставив их открытыми, а толпа мертвецов ввалилась во двор цементного завода и целеустремленно направилась к нам.