— Ты сама знаешь, что зомби на холоде становятся пассивными, по радио об этом тысячу раз говорили.
— Это ты пассивный и в тепле, и на холоде, — подначила его вроде бы симпатичная девица в бандане, правда, со странно длинным носом. — Эрика говорит неглупые вещи, тебе хорошо бы послушать.
Обрадовавшись неожиданной поддержке, «Негативка» Эрика еще оживилась.
— Нефть — это хорошо. А еще хорошо — еда. Она даже нужней нефти. Там с едой, как мне кажется, будет не очень.
— За нефть можно получить еду, — подал голос парень с маленькой светлой бородкой и бритой головой, — сколько угодно.
— За еду можно получить нефть, — парировала Эрика. — Сколько угодно. А еще в бак дизеля можно налить кукурузного масла и не думать о нефти.
— К чему ты это? — удивился бритоголовый.
— К тому, что я больше никуда не хочу ехать, — заявила она. — Я завтра буду искать своих родителей. И независимо от того, что с ними случилось… или не случилось, я остаюсь здесь. И Джейк остается здесь.
Она показала на своего брата, и тот кивнул, отчего на его хвосте из перекрученных косичек брякнули какие-то бусы.
— Мы заберем одну машину и немного горючего. Если кто-то хочет попытаться остаться здесь, может присоединяться к нам.
— Вы хотите осесть прямо возле Альбукерке? — переспросила Лори. — Там должна быть прорва мертвецов.
— Нет, — ответила та. — Оседать надо дальше — там, где нет проблем с водой.
— А чем заниматься?
— Чем угодно. Я девочка с фермы, умею и трактор водить, и с лошадьми с детства занималась, как и Джейк. Найдем, что делать.
Смешно, но это заявление никакой усмешки у меня не вызвало. Американцев надо знать. Что бы ни думали о них люди в других странах, работать так, как они, мало кто умеет. Это вообще нация настоящих трудяг, иностранцы даже не понимают, как можно существовать с таким темпом жизни.
А американский фермер, равно как и его дети, — это вообще особая статья. Ферма — не колхоз, ты один за всех и за все сам отвечаешь. Перед собой, перед семьей, перед банками и налоговой службой. Все сам, один. И если бы наши колхозники умели вкалывать хотя бы на треть, как местный фермер… Дальше даже можно не продолжать. И когда эта «фермерская дочь» сказала, что останется здесь и займется хозяйством, — я воспринял ее абсолютно серьезно. Как и все остальные, кстати.
— Вы что, надеетесь, что когда-то вновь начнется пляжная жизнь и вы все вернетесь в университет? — спросила она, оглядывая своих друзей. — Это все закончилось. В Канаде вы будете выгонять вонючую нефть из битумного песка или валить лес. Хочешь выжить — занимайся тем, что тебя кормит.