- Очень приятно, Юля, - произнес он, и голос его звучал ровно, без единой фальшивой ноты. - Рад знакомству.
Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не закричать, не расплакаться прямо здесь, посреди этого роскошного зала. Я сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться. Улыбка, наверное, вышла жалкой, но я подумала, что это сойдёт за смущение.
- Мне тоже очень приятно, - ответила я, и голос, к моему удивлению, прозвучал достаточно ровно.
Он отпустил мою руку. Мгновение неловкости повисло в воздухе, но его тут же прервали другие гости, подошедшие поздравить именинника.
Ясемин увлекла меня дальше, представляя другим членам своей семьи, но я почти не слышала их имён, не видела их лиц. Все мои мысли были сосредоточены на нем. На его пустых обещаниях, на его предательстве, на его лжи.
Праздник продолжался.
Вокруг меня все веселились, танцевали, смеялись. Я видела Зайнап, жену Карима. Она выглядела счастливой. Танцевала, общалась с гостями, держала под руку мужа. Мужа, которого я совсем недавно называла любимым.
А он… Он сидел за столом, мрачный, злой. Он не участвовал в общем веселье. Его взгляды время от времени скользили по залу, и мне казалось, что он смотрит на меня. Моё воображение рисовало это, или он действительно испытывал что-то? Вину? Сожаление?
А может просто боялся разоблачения?
Я выпила один бокал шампанского, потом другой, третий. Шампанское немного притупляло боль, заполняло мысли туманом, но боль не проходила.
Я думала о каждой его фразе, о каждой минуте, проведенной вместе с ним.
Как я могла быть такой слепой? Такой наивной? Мои мечты о будущем с ним были лишь пылью. Грязной ложью.
Он использовал меня. Для него я была лишь мимолетным увлечением, способом отвлечься от повседневности.
А я, глупая, поверила в сказку, которую он так умело сплёл. Неужели это так просто для него? Лгать мне в глаза, говорить о любви, а потом вот так, хладнокровно бросить, всучив мне в руки побрякушку из ювелирки.
А теперь он сидел за столом, рядом со своей женой и был мне чужим. Не тем Каримом, которого я знала.
Чем больше я пила, тем сильнее становилась моя злость, смешанная с отчаянием. Злость на него, на себя, на всю эту несправедливость. Я хотела, чтобы ему было больно, так же, как было больно мне. Я хотела, чтобы он пожалел о своём поступке.
Но я, разумеется, ничего никому не расскажу. Я не посмею так отомстить ему. Не смогу. Я не такая.
В какой-то момент, когда музыка стала особенно зажигательной, а гости вышли танцевать, алкоголь подействовал.
Сквозь туман я увидела пару, танцующую лезгинку. Ясемин учила меня этому танцу. Танец, полный гордости и страсти. Мне он очень нравился.