Карим почувствовал, как внутри что-то взорвалось. Кровь закипела. Видеть её в компании другого, пусть и в танце, было невыносимо. Толпа вокруг них аплодировала, восхищалась, и это только усиливало его ярость. Он не мог этого вынести. Она не должна быть ничьей, кроме него. Что бы он там себе не думал.
Словно под воздействием какой-то невидимой силы, Карим резко встал со своего места. Сознание помутилось. Все правила приличия, вся его осторожность, всё отступило на задний план. Все, кто смотрел на танцующую пару, перестали существовать.
Он шел к Юле и все взгляды обратились на него. Карим никогда не танцевал. Даже в юности. Никто из партнеров или родственников, присутствующих здесь, не видел его, танцующего лезгинку.
Оттеснив парня в сторону, не говоря ни слова, он приблизился к Юле и сделал первое резкое движение.
Ее глаза широко распахнулись от удивления. Но через мгновение они загорелись вызовом.
Он подхватил её ритм, влился в танец, и они закружились вместе. Карим чувствовал её взгляд, полный вопросов, обиды и, возможно даже, ненависти. Он понимал ее. Да, это его косяк. Все, что с ними произошло – его вина. И от этого еще больнее.
Он танцевал с ней, и в этом танце было всё: его ревность, его гнев, его сожаление, его невыносимое, непреодолимое желание. Он не знал, почему он это сделал, почему поддался этому импульсу. Но сейчас, чувствуя её рядом, он понимал, что, возможно, никогда не сможет ее забыть. Этот танец был его признанием, его возвращением к ней, к той, кого он так глупо пытался вычеркнуть из своей жизни.
Глава 30
После того, как последние звуки зажигательной лезгинки стихли, Карим и Юля продолжали стоять в центре зала. Они не слышали голосов, перешептываний. Все померкло вокруг.
Их взгляды были прикованы друг к другу. Для Карима сейчас существовала только она. В её глазах он видел целый мир. И калейдоскоп эмоций. Там и гнев, и растерянность, и обида, и даже боль. И что-то ещё, еле уловимое, что заставляло его сердце сжаться.
Он не знал, что читается в его взгляде, но нутро скручивало от сожаления. От дикого, жгучего осознания того, какую огромную ошибку он совершил, бросив её. Он предал себя, свои чувства, её доверие, ради сохранения показного семейного благополучия. Ради долга.
И теперь, глядя в эти глаза, он понимал, что променял нечто настоящее на фальшь и нелюбимую жену. Юля, эта девушка, полная жизни и огня, стояла перед ним, обманутая и, наверное, сломленная.
Его вина. Во всем. Это он натворил кучу ошибок. С самого первого дня их знакомства он врал ей. Истязал ее чувствами, заставил поверить. И в итоге забрал у нее их мечту. Свою мечту он закопал глубоко в душе.