Рывком поднявшись из-за стола, я вышла в центр зала. Музыка звучала громко, и я почувствовала её ритм каждой молекулой.
Сделала первый шаг, потом второй, вспоминая движения, которые мне показывала Ясемин. Моя походка, изначально неуверенная, становилась твёрже с каждым движением.
Я танцевала, забыв обо всем, кроме музыки и желания выплеснуть всю свою боль, всю свою ярость в этом танце.
Я не видела его взглядов, но чувствовала их. Его глаза прожигали меня насквозь, и это придавало мне сил. Я продолжала танцевать, высоко подняв голову, с вызовом в каждом движении.
Я танцевала так жарко, так порывисто, что гости расступились, дав мне место.
Неожиданно ко мне вышел какой-то парень – кто-то из бесконечных родственников Яси. Молодой, с горящими глазами и ослепительной улыбкой.
Он подхватил мой ритм, и мы закружились в обжигающем душу танце.
Все присутствующие затихли и наблюдали за нами.
Парень ловко обхаживал меня в танце, горячем и страстном, как сам огонь.
Я невольно бросила взгляд в сторону главного стола, за которым сидел Карим.
А он вдруг резко встал со своего места. Его движения были быстрыми, решительными. Он оттеснил парня, который танцевал со мной, и заменил его. Стал моим партнером.
Всё произошло так быстро, что я не успела даже удивиться. Карим, мрачный и отстранённый Карим, который весь вечер сидел, не выражая никаких эмоций, вышел на танцпол.
И он танцевал. Танцевал со мной. Его взгляд был напряжённым, его глаза сверкали, но в его движениях чувствовалась какая-то дикая, страшная сила. Звериная. Животная.
Весь зал замер в шоке. Казалось, удивлена была не только я.
Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов, но это не смущало меня, а, напротив, раззадоривало еще сильнее.
Я танцевала с ним, моим предателем, отцом моей подруги. И в этом танце было столько боли, столько ненависти, столько невысказанных слов.
Он кружил вокруг меня, как коршун, а я смотрела ему в лицо и плакала, вспоминая наши ужины и завтраки. Наши объятия, улыбки, поцелуи.
Я плакала из-за его предательства, из-за его обещаний, из-за его любви, которой мне досталось так мало.
А потом слезы вдруг высохли, испарились. И я улыбнулась, гордо подняв лицо вверх.
Нам аплодировали и кричали, а мы все больше разгорались в танце.
Глава 29
Этот вечер был для Карима пыткой. Когда он вошел в зал и увидел Юлю, стоящую рядом с Ясемин, его сердце пропустило удар и застыло.
Чувство вины, колкое и неприятное, пронзило его острым копьем, но он тут же подавил его и надел маску привычной невозмутимости.
Для всех здесь он уважаемый, влиятельный, авторитетный человек. Не какой-то пацан, страдающий по девчонке, которую знает всего ничего.