— Не вы. И не Огненные Змейки. И не братья Звездопада. Только я и моя жрица.

Гиганты, закованные в красную бронзу, повернули головы к Самшит, в этом мире они не повиновались никому среди смертных и бессмертных, — только той, которую поклялись защищать.

— Н’фирия, Р’ухул, останьтесь, — улыбнулась она, — в мире нет места безопаснее, чем рядом с моим богом.

Туарэй двинулся вперёд, заметно опираясь на копьё, Верховная мать покорно и без тени сомнений пошла за ним к входу в долину. Пепел устилал их путь, горячий воздух жёг лёгкие и наполнял рот горечью, а под землёй что-то глухо рокотало. У Самшит слезились глаза и горело в глотке, она смочила платок талой водой из фляги, и кое-как обвязала лицо. Вместе они шли по дороге, которая давно одичала, но на которой всё равно виднелись чудовищных размеров колеи. Вскоре их глазам открылся мир камня: обугленного чёрного и расплавленного алого. Туарэй и его жрица вступили в страшное место, — долину, стиснутую множеством чёрных гор с дымящимися вершинами. По их склонам медленно текли огненные реки, образовавшие внизу целое озеро лавы; воздух извивался от жара, нося пепел как мириады мух и гоняя горький ядовитый дым. Самшит ощущала растущую слабость.

Это не укрылось от Туарэя, он повёл левой, когтистой рукой, — воздух вокруг жрицы очистился.

— Мой бог?

— Ты нужна мне в полном рассудке и твёрдой памяти.

Он вышагивал рядом, огромный, ужасающий, перековерканный, с горящими янтарным пламенем глазами. Самшит осмеливалась смотреть на своего бога лишь украдкой, и постоянно вздрагивала, когда по его лицу пробегала судорога.

— Я жажду служить, мой бог. Какова ваша воля?

— Пусть твои глаза будут открыты, уши навострены, а память — цепка. Позже, когда придёт время, ты перескажешь то, что видела и слышала. Не только сегодня, но и прочее. После нашей победы придёт время восстановления и строительства, народам возрождённой империи понадобится история, легенда, миф, закон свыше и священное наставление. Им понадобится эпос.

Она обдумала услышанное и зацепилась за одно слово:

— Победим, мой бог?

— Что тебе неясно?

— Мой бог, — осторожно ответила Верховная мать, — в основе нашей вере стоит упование на вашу защиту. Основательницы культа Драконьих Матерей пообещали спасение в Последние Времена. Мы ждали вас, дабы вручить вам наши судьбы, и быть проведёнными в безопасное убежище на время ужасных невзгод.

Доргон-Ругалор оскалил рот в грозной улыбке:

— Убежище. Хм, да, я укажу вам на убежище, несомненно.

Бог ступил на лаву и пошёл, не проваливаясь в озера. Самшит последовала за ним без раздумий и сомнений, жар никогда не волновал её меньше, чем сейчас, даже такой беспощадный и смертельный. Доргон-Ругалор постоянно осматривался, искажённый рот приоткрывался, та его часть, которая походила на человеческую, шевелила чёрными растрескавшимися губами, сквозь острые зубы просачивался дым. Самшит тоже смотрела по сторонам и обратила внимание на остов громадной металлической конструкции, покрытой копотью, что стояла на одном из вулканических склонов. Верховная мать не сразу смогла узнать гномский гусеничный вагон, — медлительный, но вместительный транспорт, порождённый паровой наукой.