Сначала вздыбились провода, идущие к шлемам. А затем практически синхронно раздались взрывы. Пластик со стеклом разлетелся во все стороны, обломок какой-то микросхемы чиркнул меня по маске. Крепко так саданул, чуть не пробил.

Я потряс головой, возвращая концентрацию, и подхватил ее за секунду до обрыва контакта. Напрягся и стал давить так, будто пытаюсь сдвинуть стену. При этом руки даже напряжены не были.

Сквозь зажмуренные веки я видел только слепки энергии. Два жарких, кипящих солнца и два тонких серебряных, почти ледяных луча. Поток из монолита сам разделился. Как только взорвались шлемы, энергия стала искать новый приемник. И нашла.

Лед достал огонь и пошла какая-то реакция. Обе половинки монстра загудели еще громче. И теперь это можно было назвать объемным стереозвуком, закручивающим мои уши в трубочки. Но меня это только больше подстегивало. Я продолжал давить, глядя, как холодная энергия монолита тает в раскаленной черной дыре. Тает и растворяется в ней.

Раздался треск. Сначала лопнули стойки для шлемов, следом с потолка рухнула одна из панелей. Редкие лампы, кажется, просто испарились, потому что звона я так и не услышал. А вот потом затрещал уже сам монстр, будто он рвался по швам.

В монолите осталось энергии уже меньше половины, а части «восьмерки» превратились в шары. Пропало сходство с зеркалом — они просто стали черными, с вплетенными внутрь грязными разводами.

Я снова зажмурил глаза, собрался с силами и толкнул так, чтобы за один раз выплеснуть весь остаток. Получилось как-то криво, неравномерно, но получилось!

Раздался оглушительный взрыв, руки на монолите обожгло, а после этого я уже ничего не запомнил. Меня словно вывернуло наизнанку, собрало обратно, скрутило и выжало, потом наполнило обратно и шмякнуло о холодный пол.

Там я и очнулся, не понимая, сколько времени прошло.

Монстр исчез, а монолит зарядился под самую макушку и теперь тускло светился, заменяя исчезнувшие лампочки. Правда, большая трещина, идущая прямо по грани, страшно фонила.

Я осмотрел себя, задавшись вопросом, нет ли повреждений, отсутствуют ли конечности. Все стало каким-то мутным и размытым, я едва узнавал очертания темных силуэтов. Медленно поднял руки, радуясь, что они на месте, и попытался протереть глаза. Уперся в защитные очки и стащил их с головы, порвав резинку.

Вернулось зрение. Оказалось, что это очки запеклись. Их резинки потрескались, будто вмиг постарели на несколько лет. Я скинул и маску, которая практически рассыпалась у меня в руках. Только фильтры остались целыми, но их наполнила непонятная светящаяся, будто заряженная, пыльца.