Я перевел взгляд на стены в помещении. Символы. Они были повсюду. Проступили на стенах и на потолке.

Чем-то они даже походилил на те, что я видел в своих снах и находил в пещерах, но все же это были не они. Как ни вглядывался я и ни мучил Искорку, так и не смог найти ни одного знакомого. Было что-то общее в начертании отдельных слов, но не более.

Дым от благовоний повалил сильнее, постепенно заполняя собой комнату.

Кристалл статуи снова поменял цвет и на этот раз стал серебристым, а в следующий момент как будто наполнился едва видимой пыльцой изнутри.

Я ощутил, как голова стала тяжелой. Захотелось положить ее на подушку, закрыть глаза и провалиться в сон. Увидел, как Зяблик присел у той стены, на которую облокачивался. Рядом с ним опустился на пол и рыжий мальчуган.

Верховный свидетель пропел что-то на непонятном мне языке, и десятки голосов подхватили его песню. Словно сами стены вторили молитве.

Пять человек — трое мужчин и две женщины — вышли на середину зала и опустились на колени перед Эриком. В одной из женщин я узнал Айю. Заметил, что в отличие от своих братьев и сестер, она не улыбалась, а напряженно смотрела в центр круга, сцепив руки на коленях.

— Ребята, здесь что-то нечисто, — встревоженно сказал я по внутреннему каналу Ястребам.

— Опять начинаешь? — вяло огрызнулась Хоук, которая уже, по-моему, сама была готова упасть в объятия Великого Айсфара.

— Одна из женщин, которые находятся сейчас в круге, просила меня о помощи. Но ей не дали договорить, — объяснил я.

— Ты видишь подвох там, где его нет, — подключился Зяблик. — Ну, посмотри вокруг. Тут же дети, все счастливы, и такая чистая энергия, что у меня по телу аж мурашки бегут.

Так. Похоже, птички спелись, или даже спеклись. На меня тоже это тягучее расслабление действовало, затормаживая мышление, но у меня еще получалось сопротивляться, а у них уже все, критическая часть отвалилась. А может, шлем у меня просто получше.

Я последовал совету Уайта и внимательно всмотрелся в лица людей, которые наблюдали за жрецом и теми сектантами, которым сегодня предстояло совершить «великий переход».

Да, большинство из них сохраняли на лицах счастливое благодушие. Кто-то повторял слова молитвы, кто-то упал на колени, завороженно глядя на кристалл. Кто-то перебирал в руке связку колокольчиков, звон которых вплетался в пение верховного жреца. Но были и другие лица — напряженные, со сжатыми губами и стеклянным взглядом.

Я заметил, как один мужчина переминался с ноги на ноги, словно не находил себе места. В какой-то момент он развернулся спиной и попытался выйти из комнаты, но вездесущий «Паладин» мягко вернул его на место.